Никодимус обернул ко мне улыбку зубастого хищника, а его тень начала скользить вокруг стен зала. Кружить вокруг меня. Как акула.
— Итак, Гарри, — сказал он, подходя ближе, — о чем мы будем говорить?
Глава 29
— Это ты хотел побеседовать, — сказал я. — И не называй меня Гарри. Так меня называют друзья.
Он поднял ладонь.
— А кто сказал, что я не могу быть твоим другом?
— Это я сказал, Ник. И еще скажу, — заявил я, — Ты не можешь быть моим другом.
— Если я должен называть тебя Дрезден, было бы только справедливо, что ты должен называть меня Архлеоне.
— Архлеоне?[64] — спросил я. — Как тот, «кто ищет, кого сожрать»? Несколько вычурно, не находишь?
На полсекунды его улыбка превратилась в нечто почти подлинное.
— Для безбожного язычника ты слишком хорошо знаком со священным писанием. Ты знаешь, что я могу убить тебя, не так ли?
— Ну, это не так просто, — сказал я. — И кто знает? Может, мне повезет.
В самом деле, просто повезет.
Никодимус сделал подтверждающий жест.
— Но удача ненадежна.
— Да, — сказал я.
— И все-таки ты выказываешь такую беззаботность?
— Привычка, — сказал я. — Это не специально для тебя и все такое, правда.
— О, я выбрал правильную монету для тебя. — Он начал медленно двигаться вокруг меня, примерно так, как рассматривают автомобиль в магазине. — Есть слухи, что некий Страж бросал Адский огонь в своих противников. Как тебе это нравится?
— Ну, мне как-то больше нравится «Сосновая свежесть» или, например, «Новая машина», а вот «Тухлое яйцо» лучше не надо.
Никодимус закончил свой кругооборот вокруг меня и выгнул бровь.
— Ты не взял монету.
— Я мог бы, но она находится в моей свинье-копилке, — сказал я, — а я не могу разбить поросенка. Он такой симпатичный.
— Тень Ласкиэли, должно быть, уменьшилась, — сказал Никодимус, качая головой. — У нее были годы, чтобы разговаривать с тобой, и, тем не менее, ты отказываешься от наших подарков.
— У него маленький хвостик завитком и большие, грустные карие глаза, — сказал я, как будто он ничего не говорил.
Одна из его пяток стукнула по полу с ненужной силой, и он остановился. Он вдохнул и выдохнул через нос, один раз и другой.
— Определенно, эта монета для тебя. — Он заложил руки за спину. — Дрезден, у тебя искаженное понятие о том, кто мы такие. В первый раз, когда мы встретились, мы действовали в противоположных интересах, а потом, вероятно, все знания о нас ты получил от Карпентера и его соратников. У Церкви всегда была превосходная пропаганда.
— Ну, знаешь ли, убийства, пытки и разрушения, которые совершали твои люди и ты сам, тоже довольно громко доносили информацию.
Никодимус закатил глаза.
— Дрезден, пожалуйста. Ты тоже иногда проделывал нечто подобное. Бедный Кассиус рассказал мне все о том, что ты сделал с ним в гостиничном номере.[65]
[64] Тут я не уверена, видимо, это латынь. «Леоне» — это точно лев, а «архи» — как выяснилось, это вообще греческий корень, и имеет значения: «Лидировать, править, управлять, руководить». Не очень скромно, верно? Это о фамилии. Полная же цитата звучит так «Ваш противник, дьявол, бродит, как лев рыкающий, ищет, кого сожрать.» Апостол Петр. Письмо первое.
[65] Файлы Дрездена-5, Лики смерти. Бедному Кассиусу, конечно, здорово попало, но следует отметить, что он сам нарвался. Впрочем, даже Майкл сказал, что не ему судить Гарри, он не бог. Давайте не будем считать себя праведнее Майкла.