— Нет, — сказал я. — Проблема — Марконе.
Никодимус махнул рукой.
— Марконе — текущий вопрос. В игре есть долгосрочные проблемы.
Я повернулся к нему лицом и вздохнул.
— Я думаю, что ты, по всей вероятности, полон дерьма. Но хорошо, я укушу. Какие долгосрочные проблемы?
— Те, которые сопровождают действия твоего Черного Совета, — сказал Никодимус. — Ты в самом деле уверен, что видел свидетельства использования Адского огня на участке нападения на Арктис Тор?
— Да. — Больше я ничего не стал добавлять. Кто сказал, что я не могу быть дипломатом?
Пальцы Никодимуса приняли форму когтей, а затем расслабились снова. Он наморщил губы.
— Интересно. Тогда единственный вопрос — грязь среди постоянных членов нашего Ордена или… — Его голос затих, и он глядел на меня, подняв бровь.
Я проследил логику владельца монеты.
— Кого-то из Церкви, — прошептал я, ощущая боль в животе.
— Исторически говоря, этим способом мы получаем назад приблизительно половину монет, — отметил Никодимус. — Что ты сказал бы, если б я сообщил тебе, что у нас с тобой могло бы быть очень много общих интересов в будущем?
— Я не смог бы много сказать, — сказал я. — Я был бы слишком занят, смеясь тебе в лицо.
Никодимус покачал головой.
— Близорукий. Ты не можешь позволить себе этого. Походи со мной в течение недели и увидим, будешь ли ты чувствовать то же самое.
— Даже если принять, что я настолько глуп, чтобы пойти куда-нибудь с тобой хотя бы на час, я видел, как ты рассматривал Кассиуса. Я совершенно не рвусь прицепить табличку со своей фамилией на дверь его офиса.
— Он не приспособился ко времени, — ответил Никодимус, пожимая плечами. — Я не принес бы никакой пользы, нянчась с ним. Мы живем в опасном мире, Дрезден. Каждый приспосабливается и процветает, или умирает. Жить за счет щедрости других — это паразитизм. Я слишком уважал Кассиуса, чтобы позволить ему настолько пасть.
— Черт возьми, ты разговорчив, — сказал я. — И ты был прав. Это — очень забавно. Это почти походит на …
Ужасная мысль поразила меня.
Никодимус мог быть кем угодно, но никак не дураком. Он знал, что я не собирался наниматься в его команду. Особенно учитывая, как мы пообщались в нашу последнюю встречу. Он знал, что все, что он может сказать, не поколеблет меня. Я, возможно, удивил его информацией об Арктис Тор, но и это, возможно, было игрой. В целом, разногласия были настолько высоки, что эта беседа абсолютно ничего не могла достичь, и Никодимус не мог не знать этого.
Итак, зачем же тогда все это? Спросил я у себя.
Получается, что цель беседы не имеет никакого отношения к содержанию беседы, ответил я.
Он не должен был говорить со мной о чем-нибудь или убеждать меня в чем-нибудь.
Он хотел говорить со мной и держать меня здесь.
Откуда следовало, что что-то еще собиралось случиться где-то в другом месте.
Колеса внутри колес.[67]
Мой Бог, это была метафора.
Эта беседа была метафорой для переговоров в целом. Никодимус не для того приехал, чтобы говорить с нами о нарушениях Соглашения. Он организовал переговоры, но его побуждения не имели никакого отношения к тому, чтобы приспособить таланты Марконе для обслуживания Падшего ангела.
Он был здесь для большой игры.
Я рывком направил посох на Никодимуса и с криком «Forzare!» ударил своей силой. Невидимая сила сбила его с ног и швырнула на одну из огромных коринфских колонн, как пушечное ядро. Та развалилась на куски с оглушительным треском, и куча камней посыпалась вниз.
[67] Выражение, имеющее значения «сложное положение» или «сложный механизм» или «игра интересов». Может, кто-нибудь подскажет, как это сказать по-русски, чтобы это таки была метафора. У меня мозги отключаются.