— Потому, что мы пытаемся избежать борьбы, — сказала Люччио спокойно, — а атмосфера возбужденного страха не способствует мирному обмену.
— Я не боюсь их, — сказал Майкл.
— Конечно, нет, — сказала Люччио, слабо улыбаясь. — Но они боятся вас.
— В любом случае, — сказала Гард, — ни Церковь, ни Рыцари не подписывали Соглашение. Не хотела бы обидеть вас, сэр Михаэль, но это буквально не ваше дело.
— Вы не знаете этих людей, — сказал Майкл спокойно. — А я знаю.
— Я знаю, — сказал я спокойно. — По крайней мере, до некоторой степени.
Майкл повернулся и направил на меня серьезный взгляд.
— Возможно, — сказал он спокойно. — Ты тоже считаешь, что я не должен идти туда?
Я ответил не сразу. Гард наблюдала за мной, сидя на краю своей раскладушки, сидела она прямо и выглядела неплохо, хотя все-таки не очень здоровой. Хендрикс снова сидел на рабочем месте, на сей раз он точил нож. Крепкие орешки всегда играют со своим оружием. Мёрфи сидела на низкой скамье и чистила пистолет. Она двигала раненой рукой осторожно, но было видно, что подвижность руки не ограничена. В углу около рабочего места Саня полировал куском кожи ножны Эспераккиуса.
— Я не думаю, что это — то место, где они попытаются всунуть нож, — сказал я спокойно. Я посмотрел на Люччио. — Но я также думаю, что было бы глупо не иметь несколько Рыцарей в резерве, на случай, если я неправ.
Голова Люччио качнулась немного назад.
— Необходимо застраховать наши ставки, — объяснил я спокойно. — Эти люди не будут играть честно, даже так, как фэйри, или Красная Коллегия. Я видел, как они действуют, Капитан.
Она сморщила губы, но глаза ее ничуть не дрогнули при виде моего лица.
— Хорошо, Страж, — сказала она, наконец. — Это — твой город.
— Я не согласна на это, — мрачно сказала Гард, поднимаясь.
— О, тебе придется согласиться, блонди, — сказал я ей. — Нищие не выбирают. Белый Совет поддерживает вас в этом, но не надо думать, что мы работаем на вас. Или на вашего босса.
— Я тоже собираюсь присутствовать там, — сказала Мёрфи спокойно, — И не где-нибудь поблизости. Там. В комнате.
Практически все тут же сказали: «Нет», — или что-то в этом роде, за исключением Хендрикса, который вообще много не разговаривал, и меня, кто знал лучше.
Во время протестов Мёрфи снова собрала пистолет и в наступившей тишине вставила обойму.
— Если вы, ребята, хотите вести ваши заговоры и ваши темные войны конфиденциально, — сказала она, — вы должны устраивать их в Антарктиде или где-нибудь в этом роде. Вы даже могли бы сделать это в Нью-Йорке, или Бойсе, и это было б не мое дело. Но Вы находитесь в Чикаго. И когда вещи выходят из-под контроля, подвергаются опасности люди, которых я поклялась защищать, — она поднялась, и хотя она была ростом меньше всех в комнате, она не искала поддержки. — Я собираюсь быть там, как сдерживающий фактор для вашего сотрудничества. Или мы сделаем это иначе. Вам выбирать, но я знаю много полицейских, кому до чертиков надоела эта сверхъестественная фигня, которая то и дело на нас выливается.
Она обвела комнату пристальным взглядом. Оружие она не убирала.
Я улыбнулся ей. Чуть-чуть.
Гард посмотрела на меня и сказала:
— Дрезден.
Я пожал плечами и печально покачал головой.
— Что? Однажды мы дали им право голоса, и все это тут же вышло из-под контроля.
— Ты — свинья, Гарри, — прорычала Мёрфи.
— Но свинья, достаточно умная, чтобы склониться перед неизбежностью, — сказал я. Потом посмотрел на Гард и сказал, — Я, как заинтересованное лицо, могу сказать, что у нее есть вполне законный интерес. Я поддерживаю ее.
— Страж, — сказала Люччио предупреждающим тоном, — я могу поговорить с тобой?
Я подошел к ней.