Судьба офицера. Книга 1 - Ярость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поняла.

— А сейчас мне некогда заниматься твоими делами.

— Но если обстоятельства сложатся…

— Никакие обстоятельства не должны повлиять. Что еще за размягченность? Иди занимайся своими делами. Мы, к сожалению, на войне!

Женя вышла из землянки раскрасневшаяся, со слезами на глазах. Оленич было кинулся к ней, но она предостерегающим жестом остановила его.

— Женя! — негромко позвал он ее.

На миг она подняла лицо, глянула на него хмуро из-под кубанки и скрылась в кустах. В это время Тимошка позвал его к капитану.

Истомин встретил пришедших командиров молча, стоя возле снарядных ящиков, поставленных один на один и заменявших ему стол. В хорошо отглаженном обмундировании, чисто выбритый, подтянутый и бодрый, словно недавно пробудившийся от сладкого сна, хотя Оленич хорошо знал, что капитан в эту ночь и не прилег. Все это подчеркивало ответственность и значительность момента.

— Товарищи командиры! Долго вас не задержу: по предварительным данным, против нас примерно до роты автоматчиков и около дивизиона танков. Плюс румынские горные стрелки. Сколько их — пока нам неизвестно. Ждем разведку. Наша с вами главная задача: не пропустить противника через реку. И хотя водный рубеж не представляет серьезной преграды для немцев, но мы с вами — серьезная для них проблема. Сквозь нашу оборону враг не пройдет. Он сможет только переступить через наши трупы. Но мы этого не допустим. Мы с лейтенантом Оленичем будем все время на передовой. В случае выхода из строя командира обороны, его обязанности переходят к майору Полухину. Первым заместителем остается командир пулеметчиков. Все. Оленичу остаться.

Все ушли быстро и молча. Истомин развернул карту и пригласил Оленича посмотреть.

— Дивизия и отдельный кавполк пока стоят за железной дорогой. Если мы не сдержим противника, они вынуждены будут вступить в бой, перейдя железнодорожную линию. Это значит или наш позор, или наша гибель. Если мы выдержим натиск врага, тогда, после того как пройдет бронепоезд на свои позиции за Тереком, дивизия и полк отойдут на подготовленные позиции в районе Майского и Котляровской.

— А мы? — невольно спросил Оленич.

— Что — мы? Раз мы удержим этот рубеж, значит, выполним задачу.

— Потом?..

— Лейтенант! — раздраженно повысил голос Истомин, но вдруг, немного успокоившись, промолвил с досадой: — Что вы, в самом деле! Как дети! То она тут домогалась, куда и как раненых девать, сколько будет длиться бой и когда подадут зеленую ракету… То ты вот о том же!

— Павел Иванович, неужели бронепоезд пройдет чуть ли не по нашим тылам и не поддержит нас огнем?

— Да смотри же на карту, черт тебя подери! Андрей, удивляюсь тебе! Как ты не можешь сообразить, какая задача у бронепоезда? Куда он направляется?

— За Терек.

— Какая задача войск, стоящих по ту сторону Терека?

Оленич заметил, как резко выпятились тугие желваки на скулах под гладко выбритой кожей побледневшего лица капитана, как горько сверкнули его небольшие глаза. Неожиданный блеск кольнул в сердце Андрея: какое страдание должен испытывать этот «железный» человек, чтобы не суметь скрыть свою боль! Да, за Тереком расположились заградительные отряды, и к ним торопился бронепоезд. «И мы должны стоять насмерть, чтобы он прошел и взял нас на прицел?» — мелькнула обидная мысль.

— Закручинился, лейтенант? — овладев собою, почти весело спросил Истомин. — Не теряй бодрости. Ты же не сомневаешься в правильности поставленной перед нами задачи?

— Никаких сомнений, Павел Иванович! — бодро, в тон капитану, воскликнул Андрей. — Главное — бить врага.

13

Иными глазами взглянул Оленич вокруг и поразился: земля, что была за спиною — своя, надежная, — вдруг показалась враждебной, точно предавшей его, как предало в первый день войны небо, которым он восхищался. Всматриваясь в суровые лица бойцов взвода Кострова, куда пришел вместе с Истоминым, вдруг ощутил в себе щемящую нежность и любовь к почти незнакомым солдатам и в то же время вину и стыд перед ними оттого, что знал об их обреченности, но вынужден таиться. Его душевное состояние было таким мучительным, что, казалось, преодолеть его невозможно. И лишь твердый, резковатый голос капитана вносил равновесие и успокоение в его смятенную душу.

Истомин говорил предельно откровенно:

— С этого часа никто из нас не может распоряжаться собой. Мы все подчинены одному приказу: устоять. Выстоять — значит не пропустить врага. Мы — щит нашего полка, нашей дивизии. Там, в нашем тылу, части собираются в огромную ударную силу. Они готовятся к решительному наступлению на захватчиков. Нужно время, и это время мы дадим нашим товарищам по оружию. Помните, у нас нет возможности отступить даже на один шаг. И мы не уйдем отсюда. Даже если все погибнем. Родина смотрит в этот день на нас.

— Стрелковый взвод не сойдет с этого рубежа! — твердо ответил старшина Костров.

— Правильно думаете, товарищ старшина. Как вооружен взвод?

— Два ручных пулемета. Но ни одного автомата. Справа, на стыке взводов, нас поддерживает противотанковое ружье, слева — станковый пулемет.

— Есть необстрелянные бойцы?