Судьба офицера. Книга 1 - Ярость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гвозденко, смуглолицый и чернобровый, с хитрыми карими глазами, объяснил:

— Подводим воду ближе к окопу. Если будет горячая работа, так вода для пулемета — рядом.

— Хорошо, сержант. Сам додумался?

— Ребята присоветовали.

— Подскажи остальным расчетам.

Только Оленич сделал несколько шагов, как перед ним вырос Тимофей, ординарец Истомина.

— Вас комбат вызывает.

— Где он?

— Возле третьего пулеметного расчета.

— У Тура? Туда и направляюсь. А что там стряслось?

— Не могу знать. Послал и все.

Истомин разговаривал с высоким, худым лейтенантом. Увидев Оленича, сказал:

— В роте лейтенанта Дарченко нет ни одной противотанковой гранаты. А ведь ему держать мост!

— В полку сказали, чтобы помощи не ждали: офицеров нет, боевых припасов нет, поддержки огнем не будет, — глухим голосом говорил Оленич.

— Нет ли гранат у пулеметчиков?

— Товарищ капитан, если у моих ребят есть гранаты, то пулеметчики сами пойдут на танки. В Минводах вы видели.

— Да, это так. А где майор Полухин? — повернулся Истомин к пехотному лейтенанту.

Тот показал жестом, куда идти. Майора нашли в неглубоком окопе за необычным занятием: он сидел на дне окопа, оплетенного лозой, и месил серую глину. Она, эта глина, словно тесто из темной муки, жила и извивалась под мощными руками майора, лоснилась, расплывалась и округлялась в сплошную тугую массу. Тень остановившихся людей упала на майора, он поднял голову:

— А, комбат! — весело, добродушно воскликнул Полухин, оставив свое необычное тесто и вытирая руки. Затем сильным легким движением выпрыгнул из окопа и козырнул Истомину. — Я тут, понимаешь, руки тренирую. Удивляетесь? Скажете. Полухин занимается ерундой? Может, и так. До военной службы я немного учился лепить. Любил это дело, понимаешь! А тут вдруг увидел огромное месторождение каолина, смешанного с огнеупором… или похожей глиной. Черт возьми, как она месится, как она легко принимает изящные формы! Эта глина понимает человеческую мысль, улавливает настроение, поддается малейшим, нежнейшим движениям пальцев! Не удержался, побаловался малость.

Истомин мрачно слушал возбужденного майора. Он смотрел на глиняную головку юной женщины и молчал. «Это молчание не сулит ничего доброго: будет скандал!» — подумал Оленич. Но Полухин ничего не замечал и продолжал говорить шутливо, по-товарищески доверчиво:

— Хочешь, вылеплю твою голову? — смеясь, обратился он к Истомину. — У тебя такой профиль, как у римского тирана!

Лицо Истомина побледнело:

— Чем занимаешься, майор!

— Видишь, отдыхаю.

— Отдыхаешь? Противник в ста метрах, а ты развлекаешься, как в детском садике — лепишь куколки!

Оленичу жалко было смотреть на Полухина — в глазах майора таяло добродушие, исчезала с лица улыбка и дружелюбие. Вдруг растерянность сменилась досадой:

— Ну зачем ты, капитан, придаешь такое значение этим нескольким минутам моей радости? Все в полном порядке — и оборонительные сооружения, и личный состав в полной боевой готовности. И мы помним, что перед нами враг и что, возможно, сегодня придется столкнуться с ним.

— Твои радости — интеллигентская чушь!

— Истомин, помню, что ты старший здесь, но я выше тебя по званию и не позволю тебе таким тоном разговаривать со мною! Я тебе не лейтенантик из училища, которого ты сделал командиром стрелковой роты.

— Не буду к тебе в претензии, если сегодня тебя назначат старшим и даже обязуюсь подчиняться тебе беспрекословно. Но пока я старший — отвечаю за то, чтобы батальон под твоим командованием выполнил приказ и не пустил врага на эту сторону реки.