– Как же это малоизученное одеяло, изнеженное тропиками, могло благополучно приплыть в наше холодное море?
– Оно местное, балтийское, – сказал Вострецов. – Разница только в том, что это, на холоде, еще больше жрать хочет!
– Почему же оно не описано во флоре и фауне Балтийского моря?
– Зачем записывать? Его каждый рыбак знает.
– Как же оно рождается?
– Плодится, как всякая другая рыба. Вылупливается из икры, ходит в куче, прижавшись друг к дружке, чтобы не съела севрюга или хищная щука. А уже через пару месяцев в такое превращается, что от него все молодые моряки бегут.
Курсанты смущенно глядели друг на друга.
Чудовище чуть приостановилось на гребне волн, помолчало, покачиваясь, и опять запело:
«Славное море – священный Байкал,
Славный корабль – омулевая бочка...
– Здорово поет! – поражались курсанты.
– Писцис кантабиле! Поющая рыба! – сказал по-латыни Цветков.
– Вот именно канат бери! – подхватил Вострецов, лукаво косясь на телефонную трубку. – Я их немало наслушался. С борта «Сакко и Ванцетти» сколько раз видел, как оно выплывает и поет иностранные песни, щелкает, как птичка колибри, мяукает и свистит, как удав...
– Во-первых, удавы не мяукают, – поблескивая очками, возразил Цветков. – Это не научно. Во-вторых, людскую речь воспроизводят только попугаи.
– Оно попугайной породы, – объяснил Вострецов.
Тут сигнальная веревка три раза сильно дернулась в руках сигнальщика.
Ученики начали выбирать из воды водолазный шланг и сигнал.
Чудовище замолчало.
– Почему оно не поет? – спросил Толя Цветков.
– Голодное. Не до пения, – объяснил Вострецов.
– Как бы оно Лошкарева не сожрало, – забыв свою ученость, испуганно сказал Цветков.
– Полундра!.. До чего на грунте жрать хочется! – прохрипело чудовище, приплясывая на волне у выпущенных водолазом пузырьков воздуха, становившихся все крупнее и бурливее.
– Петя, брось ему мяса! – попросил телефонист.
Петя Веретенников молча набрал в чумичку горсть перемолотой в мясорубке свежей баранины, вышел из камбуза и швырнул мясо за борт. Мясной фарш для битков не успел утонуть, как на него накинулось чудовище и стало жадно клевать, только дрожь пошла по всему телу от проглатывания.
– Людоедка! – прошептал самый худенький курсант.
Тем временем Лошкарев благополучно поднялся на борт.
Съев мясо, чудовище продолжало молча идти на «Устрицу».
– Не наелась! – сказал телефонист.
– Да уж ему теперь только подавай! – усмехнулся Вострецов. – Рыбе-одеялу ваша горсточка мяса – что слону бублик.
– Сколько же ей требуется мяса? – солидно спросил Веретенников.