—Не поняла.
Терпение наконец изменило собравшейся помирать Маше. Она повернула голову и раздраженно рявкнула:
—Что тут непонятного?!
Тамара таращила глаза и молчала. Злить Машу ей совершенно не хотелось.
—Поясняю для особо тупых,—прорычала Епифанцева.— Ваньке позвонили в одиннадцать…
—Кто?
—Не перебивай, мышь серая! Ох, прости меня, Господи, я обещалась научиться смирению, пока есть время…
Тамара в очередной раз открыла рот. Маша умерила блеск в глазах и монотонно сообщила:
—Доброхот какой-то звякнул на сотовый. Доложился, что видел меня в казино. В непотребном виде и в такой же компании. Вдрызг пьяной. Со смазливой шлюшкой в кильватере.
Тамара ошарашенно молчала. Машка ехидно уточнила:
—Это он про тебя.
—И… что?
—Ничего. Ванька бросил все дела, выставил из машина шофера и охранников —правильно, зачем ему свидетели? — и теперь на полной скорости мчится в Череповец. Убивать меня.
Тамара побледнела и уставилась на дверь. Маша снова скрестила руки, напустила на лицо постность и стала изучать потолок. Роль усопшей ей явно нравилась.
Извращенка!
Тамара облизала внезапно пересохшие губы и пролепетала:
—Откуда ты знаешь?
—Охранник позвонил. Васька. Сказал, чтоб брала ноги в руки и сматывалась подальше, если жизнь дорога.
Тамара вскочила с кровати и в панике закричала:
—Так что же ты тут разлеглась?!
—А мне не дорога, — равнодушно сообщила Маша.
—П-почему?
Маша долго молчала, а Тамара ломала руки. Больше всего на свете ей хотелось сбежать. Она-то не претендовала на роль самоубийцы, как сумасшедшая Епифанцева.
Наконец Маша прошелестела:
—Несправедливо все.
—Ну?
—Хочу умереть. Надоело.
—Да что несправедливо-то?!
—Почему Ваньке, таракану рыжему, все можно, а мне ничего?
—Что ему можно?!