Клятвенно заверив Бога, что вызубрит молитву непременно, вот только выберется из этой жуткой истории, Тамара ходко переместилась поближе к двери. Зачем-то выглянула в коридор, но никого и ничего не заметила. Поднялась на ноги и простонала:
—Ты уверена?
—В чем?
—Что жива?
—Ванька еще не здесь?
Тамара завертела головой, но никакого Ваньки в комнате не увидела. Тут вообще никого не было, кроме них с Машей. Живой или мертвой.
—Н-нет.
—Значит, жива.
Тамара открыла рот. И едва вновь не зарыдала, уже от облегчения, когда рассмотрела — у Маши шевельнулись губы!
—Погоди немного,— вежливо попросила по-прежнему недвижная Маша,— мне недолго осталось.
Тамара несмело подошла поближе. Маша усердно изучала потолок.
—Почему — немного?— испуганно прошептала Тамара. — Ты что, плохо себя чувствуешь?
—Замечательно я себя чувствую.
Заявление прозвучало оптимистично. Тамара еще немного продвинулась вперед. И подумала — нужно меньше пить. А лучше — вообще с этим делом завязывать.
Маша уточнила:
—Пока.
—Что — пока?
—Пока Ванька не приехал.
Лжепокойница явно разговорилась. Тамара почувствовала, как у нее от любопытства раскраснелись щеки. Она на цыпочках подошла к постели, присела на самый краешек и восхищенно вздохнула: Машка артистично изображала почившую.
Тамара рассматривала Машино лицо и поражалась ее терпению — ни разу не моргнула. Выдержка прямо-таки железная. Она осторожно коснулась руки Епифанцевой и успокоилась окончательно — теплая.
Тамара устроилась поудобнее и спросила:
—А когда твой Ванька приедет?
—Сколько времени?
—Половина четвертого.
—Смотря с какой скоростью мчится.
—Это как?
Маша судорожно вздохнула, длинные ресницы затрепетали, и она с заминкой пояснила:
—В одиннадцать… он еще был в Москве.
—Где?!
—В Москве. — И Епифанцева прошептала: — Если сильно разозлился, за шесть часов обернется.