Каменное эхо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Иди к себе и готовься, — железным голосом ответил Урсай.

Я повернулся и в ужасе убежал. Может, сейчас дверь подастся или, может, сегодня какой-нибудь прохожий меня заметит? Но тщетно. Дверь оставалась такой же неподатливой, а прохожие — столь же глухими и слепыми. Я до самого вечера простоял у окна, уже не стараясь привлечь ничьего внимания, а просто бездумно глядя на столь близкую и столь бесконечно далекую беспечную уличную жизнь. Пока походка очередного прохожего не показалась мне знакомой. Это же… Ирси!

Клянусь, я ничего не сказал (по крайней мере, вслух) и даже не пошевелился, но Ирси вздрогнула, остановилась и посмотрела прямо мне в глаза. Я затрепетал. Предвкушение скорого освобождения и страх за Ирси, которая вполне может сама полезть в дом и попасться Урсаю, боролись во мне с равной силой. Ирси отвела взгляд, посмотрела по сторонам (ищет, кого позвать на помощь?), потом зажмурила глаза и, покусывая губы, принялась крутить головой.

Она всегда так делала, когда сканировала ауры. Я замер. Сейчас она увидит… Ирси открыла глаза, посмотрела на меня с легким недоумением, потом нахмурилась и перевела взгляд себе на грудь. Чего она там увидела? А… ожерелье. Оно слегка светилось, но мне понадобилось довольно много времени, чтобы сообразить, что это за ожерелье и что означает его свечение.

Ирси, ты же помнишь, что это значит? Наверняка помнишь, соображалка у тебя всегда работала быстрей, чем у меня, и уж если я вспомнил… ну же!

Ирси сняла ожерелье и уставилась в него гипнотизирующим взглядом. Ну да, разумеется, с чего я решил, что она меня услышала? Тут за день по десятку полноценных магов проходит, и никто из них ничего не заметил. Да и Урсай небось не дурак — живет в доме посреди наполненного Светлыми Джубана, и наверняка защита, скрывающая дом, запросто может выдержать самый пристальный взгляд да хоть магистра Белого Круга.

— Ирси Нассен, не дури! — заорал я. — Тебе не показалось, и ожерелье не зря светится! Оно светится, потому что черный-черный маг творит свою черную-черную магию… Ирси, подойди ближе…

Девушка мотнула головой — она всегда так делала, отгоняя какую-нибудь назойливую мысль, надела ожерелье обратно и отвернулась от окна.

— Ирси, — сказал я испуганно, — не уходи… если ты уйдешь…

Она задумалась на мгновение… и пошла по улице в том же направлении, куда шла до этого.

— …то я стану черным магом, — закончил я, сползая у окна на пол. — Ирси…

Рыжая головка еще пару раз мелькнула среди высоких деревьев в конце улицы и скрылась совсем.

Проклятие.

Я сел в отчаянии, но тут же вскочил. А ну не раскисать! У меня есть еще один день. Ирси не из тех, кто видит только то, что хочет видеть, и не видит того, чего не хочет. Насколько я знаю ее, она этот феномен так просто не оставит, В самом деле, чего я удивляюсь? Это для меня реакция ожерелья не была неожиданной, как-никак, я уже больше двух недель живу в одном доме с Вошедшим во Тьму. Скорее всего, она удивилась неожиданному свечению и наверняка пошла разбираться с ним. Она обязательно разберется, почему оно светилось, и сделает правильные выводы. Думаю, у нее хватит ума пойти к ректору — скорее всего, так она и сделает. Поэтому завтра мне надо быть готовым. Если наши решат штурмовать дом, то… «непреодолимая сила» — это с одной стороны. А с другой — неуязвимых не бывает. Пусть даже его убивать нельзя, найдутся и другие варианты.

Если на то пошло, то уже дважды современникам этого мага удавалось нейтрализовать его, не убивая. Точнее, второй раз он сам себя нейтрализовал. Что, кстати, тоже вариант — если вынудить его применить эту… как ее… ах да — Остановку Времени, то есть шанс, что он опять сам себя заморозит. А может, просто поймать момент и шарахнуть его чем-нибудь тяжелым по башке?

Одним словом, надо не отчаиваться и быть готовым к любому повороту событий. Я вздохнул. Даже к такому, при котором никто сюда завтра не придет. Я выпрямился, развернул плечи и улыбнулся своему отражению в стекле. Первым делом надо поесть — за переживаниями я совсем забыл про ужин, а мне завтра понадобятся силы. И еще — надо как следует выспаться, по той же причине. С первым вопросом я разобрался быстро, а вот насчет второго у меня были определенные сомнения. Вряд ли я смогу быстро уснуть после таких треволнений; скорее наоборот, проворочаюсь полночи, а весь завтрашний день буду изображать курицу на куче зерна. Определенно без снотворного не обойтись.

Я осторожно высунулся за дверь своей комнаты, убедился, что Урсая нет поблизости, и прокрался в погреб. Если вдуматься, мои предосторожности не имеют никакого смысла — мой хозяин отлично знает, где я нахожусь в любой момент времени, даже и не пользуясь выделенными природой пятью чувствами. Но все равно до погреба и обратно, уже с добычей, я шел на цыпочках, замирая при каждом шорохе. Представляю, как этот гад угорал, глядя на мои попытки быть незамеченным.

Зашел в свою комнату, облегченно вздохнул и выудил из-под полы пузатую пыльную бутыль темного стекла. Порядком помучился, выковыривая пробку, пока не догадался ее проткнуть. По комнате разлился терпкий аромат, напомнивший о жарком лете, дубовых рощах и теплых дождях. Я вынул пробку, втянул носом распространяющийся от горлышка божественный аромат и сделал хороший глоток.

Ммммм! А Урсай-то, похоже, выпить не дурак и денег на это дело не жалеет. Настоящее гарайское медовое вино мне до этого довелось пить всего-то два раза. В ярмарочный сезон оно стоило на рынке по полторы сотни за бутылку, а сейчас его можно купить только в винных лавках в два раза дороже. Я на секунду даже испугался: вряд ли Урсай будет доволен, если я выпью на ночь бутылку стоимостью в пару лошадей. Но потом подумал и рассмеялся: а пошел он! Я к нему в гости не напрашивался, так что пусть не жалуется — не хватит этой, еще за одной схожу.

Этой хватило. По смутным воспоминаниям, бутылку я допил и даже собрался было идти за новой, но до двери не дошел — силы оставили меня на половине дороги в десять шагов от кресла до двери. Еще пару шагов я прополз на четвереньках, потом остатками ума сообразил, что слегка переоценил свои возможности, и, ползком же, направился к кровати. И даже добрался! Торжественно поздравил себя со свершенным подвигом, сунул голову под кровать, да так и заснул.

Анри частенько с видом знатока утверждал, что от хорошего вина похмелья не бывает, сколько его ни выпей. Правда, в ответ на вопрос, какого и сколько хорошего вина ему доводилось выпивать, Ломак начинал с вдохновенным видом нести такую чушь про изредка приезжающих богатых знакомых из других городов и про случаи на званых ужинах («да так, приглашала меня одна… не буду называть имя, но вы все ее знаете»), что сразу становилось ясно — врет. Лично я всегда полагал, что похмелья от хорошего вина не бывает только потому, что хорошее вино не хлещут бутылками, а пьют вдумчиво и размеренно, под обильную и вкусную закуску. И совершенно правильно полагал. Не знаю, доведется ли мне когда еще встретить Ломака, но, если доведется, у меня будет возможность поставить точку в этом споре. Разумеется, после того, как я объясню ему всю его неправоту с этим дурацким днем рождения.

Похмелье было знатным, давненько я себя так паршиво не чувствовал. Пожалуй, быть полным сил и готовым к неожиданностям у меня сегодня не получится, но в данный момент это меня не волновало. Сейчас меня вообще ничто не волновало, кроме боли в голове и странных процессов в желудке. Испустив протяжный стон, которому позавидовал бы самый матерый выворотень, я попытался подняться на четвереньки.

Ошибка. Я совсем забыл, что над головой у меня находится кровать, а конкретнее — некая ее деревянная деталь. Вдобавок удар пришелся на то самое, еще не зажившее место, к которому проявил «все почтение» тот милейший усатый бандит. К сожалению, на этот раз сознания я не потерял, лежал, страдающий и обессиленный настолько, что даже простонать сил не хватало, и хотел лишь одного: чтобы эта пытка наконец закончилась.

Если бы Урсай сейчас зашел и сказал, что превращение в Темного избавит меня от головной боли, я бы потребовал сделать это немедленно… если бы смог членораздельно это высказать. Впрочем, я думаю, Урсай бы понял, что я хочу сказать — как-никак, сильнейший маг современности. Правда, до алтаря (или где там в Темного превращают) ему бы меня пришлось нести.

Некоторое время я лежал, мечтая о подобном развитии событий, потом мой мочевой пузырь решил, что я непозволительно расклеился, и взял на себя заботы по приведению меня в дееспособное состояние. Всю дорогу до сортира я задавался вопросом: что происходит с вином и элем, которое бочками выпивают персонажи героических романов? Видимо, все настоящие герои хранят свой ливер где-нибудь на другом плане реальности. В пользу этой версии говорит еще и то, что, получив рану в живот, настоящий герой зажимает ее рукой и держит так пару абзацев, пока она сама собой не заживет.

Еще одна неприятность подстерегала меня в самом сортире: я совсем забыл, что в этих местах, случается, неприятно пахнет… и вышел я оттуда не скоро. Короче, не выйдет из меня героя — это точно. В кусты ходить героям еще пару раз в год случается — исключительно, чтобы в такой ситуации повстречать виверну и задушить ее голыми руками, не вставая с корточек. Но вот чтобы героя после обильного возлияния наутро выворачивало в сортире — этого просто не может быть.

Опорожнив все свои внутренности, тяжело дыша и потея, я направился в обратный путь. Против ожидания, теперь я чувствовал себя определенно лучше. Еще бы с головой что-нибудь сделать… то же, что с желудком, например. Добрался до своей комнаты и рухнул в кровать. Мне вспомнился плакат, который долгое время украшал холл в общем доме академии, пока его не сняли по личному указанию ректора: «Вино — молоко Тьмы». Поколений двадцать студентов потихоньку посмеивались над этим перлом, и, наверное, я сейчас был первым, кто задумался над этим высказыванием всерьез. Нет, в самом деле — вышло-то все на руку кому? Правильно, темнецу окаянному. На еду я до вечера смотреть не смогу, как он и хотел; сил предпринимать что-либо у меня нет — пусть хоть стены рушатся, я разве что под кровать заползти смогу; соображалка тоже работать отказывается наотрез. А вот что мое состояние ничуть не помешает богопротивному обряду, который собирается надо мной учинить Урсай, я почему-то ничуть не сомневался. Не удивлюсь, если, наоборот, окажется, что такое состояние только улучшает восприимчивость к Тьме.

Я устало вздохнул, завернулся в одеяло (что-то меня знобить начало) и потихоньку задремал.

Проснулся я резко, толчком, от осознания того, что случилось что-то непоправимое. Я скинул одеяло, вскочил и прислушался. Самочувствие было нормальным, хотя общая слабость наличествовала — перекусить бы не мешало. Но это ерунда, главное — голова не болела. Я осмотрелся: все на местах… точнее, наоборот — все не на местах, но этот бардак я сам вчера устроил… вроде бы. Никакого постороннего шума слышно не было, так откуда же это ощущение беды? Я посидел некоторое время, ожидая какого-нибудь события, но не дождался и решил пойти осмотреться. Вышел в коридор и пошел по направлению к выходу, заглядывая во все открытые двери. В столовой было пусто — я всегда пропускал время выхода к столу, чтобы лишний раз не встречаться со своим «учителем», и мои тарелки с едой также всегда дожидались меня. Но на этот раз длинный дубовый стол был девственно чист, хотя завтрак, а то и обед я пропустил. Желудок согласился с моими выводами задумчивым бурчанием… Кстати, сколько я спал?

Я шагнул в главную залу и сразу понял причину своих тревог — свечи не горели, и все помещение было погружено во тьму по причине глубокой ночи за окнами. И значит это, что я проспал весь день, и — что важнее — никто не пришел меня спасать. Или… приходил, но я этого не слышал, поглощенный сном.