Раскинув руки в стороны, Тимур кинулся между Себастианом и Курцем. Во всю мощь лёгких заорал:
— А ну прекратить!
Подействовало- противники замерли.
— Вы тут вконец охренели?! — поворачиваясь то к одному, то к другому, продолжил орать Тимур. — Только и можете что в друг друга мечами тыкать и всех подряд резать! Придурки! Уроды! Дебилы…
Себастиан растерянно моргнул. Почему-то по его щекам текли слёзы. И лицо его, на самом-то деле, было искажено мукой, а не желанием убить.
— Повелитель… — слабым голосом произнёс священник.
— Чего тебе?
— Повелитель, я… я должен убить ведьму. Мне велел так Эзекиль. Тогда… тогда он согласен простить вас и… и снова будет ждать нас в назначенный срок у башни…
— Не сметь никого трогать! — рявкнул Тимур.
— Но… но повелитель…
— Я сказал- никого не трогать!
Тем временем Курц успел медленно подняться на ноги. Приставными шажками начал отходить к своим вещам, среди которых лежал его окровавленный меч. Внимательно следя за священником, произнёс:
— Не верь этому человеку, Тимур. Он посланник Эзекиля. Для него не имеют значения твои слова. Он обязан выполнить волю своего господина. Нам надо отдел…
Тимур обернулся. Устало бросил:
— Заткнись, Курц.
Тот, однако, не унимался:
— Наверняка, именно этот человек, — остриё кинжала оказалось направленным на Себастиана, — позвал в посёлок князя и надзирателя.
— Да заткнись ты! — сжав кулаки, рявкнул Тимур. — Думаешь я ещё не понял, что тебя ко мне Ксандер подослал?!
Курц мгновенно сделал невинное, как у младенца, лицо и удивлённо переспросил:
— Ксандер? Кто такой этот Ксандер?
— А ты, типа, не знаешь?! — язвительно переспросил Тимур. — Дурачка из себя только не строй!
— А я и не строю! Я тебе объяснить пытаюсь, что этот бородатый…
— Достал!
— Да что ты сегодня такой нервный?! — злобно прошипел Курц.
— Сны хреновые снились! А проснулся- так наяву вообще караул!
Мощным рыком Себастиан прервал душевную беседу двух юношей. Ткнул мечом Бьёрна в сторону Курцу и угрожающе произнёс:
— Ах ты гадёныш! Откуда у тебя меч из Уэно?! Не оттуда ли ты родом?! Не ты ли повелителя моего с пути истинного совратил?! Не ты ли душу его чистую ядом речей драконьих отравил?! Не из-за тебя ли он предназначение своё великое презрел?!
Курц нагло ухмыльнулся, бросил кинжал. С кряхтеньем нагнулся, поднял свой меч, поставил его перед собой. Перехватил рукоять обеими руками, с вызовом взглянул на священника и ответил:
— Из-за меня!
Тимур повернулся к Себастиану. Поспешно заявил: