— Курц!
— Да всё в порядке. Прошу, продолжайте.
— Спасибо, Курц, — саркастически протянул Тимур. Сделал серьёзное лицо, вернулся к теме: — Так что, Себастиан? Ты выполняешь свой приказ или нет?
Священник взглянул вверх и страдальчески вопросил:
— Ну почему я? Почему именно мне достался этот талисман? Почему мне достался такой Игрок?! Чем я заслужил такое на старости лет, а?
— Поплачь ещё… — проворчал Курц.
Себастиан поднёс руку к вороту своей рубахи, снял с крючка петлю, которым он застёгивался. Нащупал под одеждой шнурок, вытянул из-под одежды серебряный медальон- точь-в точь как у Бьёрна. Снял его вместе со шнурком. Взглянул на Диану, печально ей улыбнулся. Произнёс:
— А ты подросла, дитё. Жаль, что так и не смог я тебя уберечь. Ох, жаль…
— Чего это ты там бормочешь? — раздражённо спросил Курц. — Кого это ты там уберечь пытался? Ведьму?
— …И кто это меня дёрнул к князю отправиться? Как же я мог-то так, а?
Сглотнув, Курц пораженно вылупился на Себастиана. Сам себе прошептал:
— Значит, священник, который приезжал осматривать Диану, это ты. Быть не может…
Игнорируя все замечания Курца, Себастиан продолжил:
— Каюсь, проболтался я надзирателю Бьёрну о тайне своей, вмешал я тебя, дитё, в дела наши, погибель ждёт теперь тебя. Но греха больше на себя не возьму я. Обещаю, что не трону я тебя, Диана.
Себастиан посмотрел на свой медальон. С грустью, словно прощался навсегда… И с ним, и с собой… Затем он на пальце раскрутил свою вещицу и, махнув рукой себе за плечо, метнул её в реку. Медальон по дуге пролетел метров десять и со всплеском погрузился в воду у другого берега.
— Сильный ход, — прокомментировал это действие Курц. — Только я тебе всё равно не поверю.
Как и ранее, Курц не удостоился даже презрительного взгляда. Как будто его и вовсе не существовало.
— А что это значит? — спросил Тимур.
Себастиан открыл рот, но его опередил Курц:
— Это значит, что он отказался служить своему господину.
— Зачем же так, Себастиан? — растерянно произнёс Тимур. — Я ведь тебя только Диану просил не трогать. Я б задал пару вопросов, а потом ты мог бы отправляться обратно к этому Эзекилю и сказать, что так мол и так, но ведьму не нашёл, а Игрок убежал. Где он теперь, я не…
— Наивный ты человек, землянин, — прервал Тимура Себастиан. — Талисман мой всегда верный путь к Игроку укажет, а знак воителя святого обязательно к ведьме приведёт. Да и о лжи моей Эзекиль прознает и накажет. Нету выбора у меня. Либо ведьму убить и тебя к башне приволочь, либо умереть.
— Вот даже как… Круто тут у вас… — пробормотал Тимур.
— Слушай, воитель святой, — с подозрением и какой-то неприязнью начал Курц, — скажи-ка лучше, с чего бы это тебе от жизни своей отказываться? Неужто из-за ведьмы одной бога своего ты предать решил? Прикончил бы её и меня, доложил Эзекилю, и был бы тебе почёт и уважение до конца дней твоих. Тебе-то не впервой, наверное, людей невинных резать…
Себастиан помедлил- думал, достоин ли Курц ответа или нет. Затем всё же сказал:
— Видать, спятил я на старости лет-то, раз господина ослушался. Но лучше буду всю жизнь прятаться и сам погибну, чем снова дитё погублю. Теперь-то я точно это знаю.
Ответ был жуткий. Очень легко добродушный и внешне простецкий Себастиан признался в страшном деянии. И на лице его не отразилась ничего. Ни сожаления, ни раскаяния, которые этот человек хранил глубоко внутри себя. Он был очень силён, этот священник. Силён и телом, и духом.
Тимур кивнул. Произнёс:
— Хорошо, Себастиан. Спасибо.
— Не за что его благодарить-то, — сварливо заявил Курц. — Пока что он нас только прирезать пытался. Да и толку от надзирателя не будет никакого.