Тимур обернулся- овала, из которого он должен был появиться, позади не было. Как не было в стенах этого помещения ни намёка на дверь.
Тимур пожал плечами, опять взглянул на кресло. Удивленно моргнул. Наклонил голову к одному, другому плечу, обозревая кресло под разными углами. Странно, только что на нём не было никого, а теперь там сидит, положив локти на подлокотники и сложив ладони домиком, какой-то парень. И откуда он взялся? Не за креслом же прятался, в самом деле?
На вид таинственному юноше было никак не больше двадцати. Роста явно невысокого, телосложение субтильное- узкие плечи, худые руки с длинными пальцами, тоненькая шея. Лицо довольно приятное, с проницательными карими глазами. Длинные темные волосы, разделённые прямым пробором, обрамляли скуластое лицо с острым подбородком. Из одежды на нём были черные кожаные штаны, сандалии на босую ногу и сиреневая рубашка с широкими рукавами. Рубашка была заправлена в штаны, талию опоясывал узкий кожаный ремень с круглой серебряный пряжкой, кружевной воротник был расстёгнут, открывая верх костлявой груди.
Юноша кивнул. Мягким чистым голосом произнёс:
— Приветствую тебя, Игрок. Я- Эзекиль.
Тимур криво ухмыльнулся.
— Ну привет, Эзекиль. В моём сне мне только тебя и не хватало.
— Не придуривайся, Игрок. Ты уже должен был понять, что это не простой сон.
— Серьёзно? А какой же? Вещий?
Юноша подался вперёд, положил подбородок на пальцы, выпятил нижнюю губу. Спросил:
— Ответь мне, Тимур, что есть сон?
Тимур вытянулся по стойке смирно и отрапортовал:
— Процесс подсознания воплощающий желания личности в момент наименьшей активности тела путём замещения. То есть, когда человек испытывает жажду деятельности, удовлетворения каких-либо потребностей, во время сна мозг вводит сам себя в заблуждение, показывая себе картинки и сцены, где эти желания претворяются в жизнь. — Он сложил руки на груди, неуверенно закончил: — Ну… э… По большей части, примерно так и есть… Замещение и есть сновидение.
Казалось, Эзекиль был приятно удивлён таким ответом.
— Я гляжу, ты что-то знаешь и понимаешь в устройстве своей психической сущности.
— Да немного, — скромно пожал плечами Тимур. — Просто много читал, кое-что даже запомнил.
— Странно, почему же ты тогда продолжаешь упорствовать, отрицая искусственное происхождение среды, в которой мы сейчас находимся.
— Что же здесь странного. Я и не такие сны видел.
Эзекиль снял подбородок с пальцев, откинулся на спинку. Положил руки на подлокотники, вытянул ноги. Сказал:
— Ответь мне, Игрок, сколько времени прошло с момента твоего появления в этом месте?
— Минуты две, не больше.
— Чувство времени возможно в процессе сновидения?
— Если честно- не знаю, я не психолог. Но я думаю, что вряд ли.
Эзекиль довольно улыбнулся, кивнул. Скрестил на груди руки, закинул ногу на ногу, откинулся в кресле и уставился куда-то в пол перед собой.
Тимур ждал. Всё дольше и дольше. Прошла минута, две, три, но Эзекиль молчал и, по всей видимости, собирался продолжать так ещё долго.
— Эй, — наконец решился обратиться к нему Тимур, — может скажешь хоть что-нибудь?
— Почему ты заговорил со мной?
— Скучно стало…
Брови Эзекиля поползли вверх.
— Скучно? А разве можно скучать во сне? Разве не должны сны быть интересными, воплощать все твои желания, как скрытые, так и явные?