Дракон чуть отстранился, опустил голову, взглянул пылающими злостью глазами на Тимура. Прошипел:
— Как смеешь ты, человек, дерзить мне?
Тимур открыл второй глаз, сглотнул. Дрожащим голосом, но с вызовом в нём ответил:
— Как смеешь ты, ящерица, приказывать мне убить ребёнка?
— Это отродье- проклятое дитя, зло!
Тимур нагло усмехнулся. Переспросил:
— Зло? Действительно?
— Да! — произнёс, как плюнул, Эзекиль.
Внутри закипела ярость. Сдерживаться становилось всё труднее. Голос дрожал уже не от страха- от ненависти.
— Слушай, ящерица, я только что видел, как она спасла чужую жизнь. Я слышал, что она спасла чужую жизнь. И я видел, как пришел твой служитель и хотел её за это убить. Я видел, как по его приказу убили беззащитную старушку, приютившую её. И ты смеешь после этого называть её злом?! Неужели ты рассчитываешь, что я поверю тебе?
Дракон зло прищурился.
— Мне не нужно, чтобы ты мне верил. Мне нужно, чтобы ты подчинялся.
— Да пошёл ты…
На морде дракона появилось удивление и интерес. Но злость никуда не делась.
— Зачем ты так стремишься к смерти, человек? Зачем ты перечишь мне?
— Потому что я ненавижу тебя, — спокойно ответил Тимур.
— За что?
— Да за то, что ты насильно забрал меня из дома и заставил участвовать в каком-то испытании. За то, что ты возомнил себя правителем всего сущего и хочешь распоряжаться мной, самозваный божок.
— Имя! — свирепо рявкнул дракон.
От его крика Тимур втянул голову в плечи. Как можно быстрее ответил:
— Тимур.
— Не твоё, человек! — презрительно произнёс Эзекиль. — Я хочу знать имя дракона, что беседовал с тобой.
— А… Э… А зачем оно тебе?
— Имя дракона! — требовал Эзекиль. — Паскуале? Сальваторе? Сирилл? Ну!
— Ксандер, — признался Тимур.
— Ксандер?! И чего этот дурак старый вылез? — растерянно пробормотал дракон. Фыркнул и, уже не замечая человека, продолжил: — Совсем он спятил, что ли? На что рассчитывает? Неужели, думает, что она…
Продолжая бормотать, дракон наклонил голову, медленно отстранился от Тимура. Примерно на метр. Затем ударил. Его змеиное тело сделало этот бросок молниеносным. Он распрямился, подобно сжатой донельзя стальной пружине, своим лбом протаранил грудь Тимура и отправил его в полёт со скоростью пущенного из катапульты снаряда.
Удара о стену не последовало. На миг всё потемнело, и Тимур продолжил свой полёт в тумане. Пятно овала, которое привело его в этот мир серости, быстро удалялось из виду. Менее чем через секунду оно исчезло совсем. Пропало ли оно само, сжавшись в чёрную точку, или же он просто так быстро от него улетел- Тимур так и не узнал. Такие мелочи были уже не интересны. Он просто радовался, что остался жив.
Неожиданно что-то неуловимо изменилось. Тимур крутанул головой и обнаружил себя лежащим на круглом коричневом пятачке. Сел, потряс головой, выдохнул. Срывающимся голосом, убеждая самого себя, пробормотал:
— Ещё поживу, ещё рано мне… Ещё пять… нет уже четыре… да точно, четыре дня ещё поживу.