— Рассказывай давай, — потребовал Эзекиль.
— Что?
— Для начала, всё, что услышал от станции. И не вздумай ничего утаивать. Хоть я и не в своём теле, я почувствую недосказанность.
Тимур кивнул, отцепил от себя девочку и приступил к обстоятельному изложению диалога, состоявшегося между ним и станцией. Эзекиль уточнял, задавал наводящие вопросы, и, благодаря его участию, рассказано было всё. Включая ожидающую Диану участь. Тимур и не хотел этого, да утаить что-либо от пытливого хранителя оказалось невозможным.
К концу рассказа Диана, свернувшись калачиком, полностью укрылась под одеялом. Из-под него торчала только её рука- её держал в своей ладони Тимур. Чтобы девочка чувствовала его поддержку каждую секунду времени. Ведь ей было невыносимо тяжело. Под одеялом её тело сотрясалось в беззвучных рыданиях.
Остальные же отреагировали по-разному.
Скрестив руки на груди, Эзекиль думал. Его воины озабоченно переглядывались. Не все, лишь некоторые. Видимо, те, кому было за кого волноваться кроме самих себя.
Улучив момент, Себастиан чуть развернулся в сторону Курца, оттолкнулся связанными за спиной руками и вытянувшись всем телом, двинул того носком сапога по ране на бедре. Его сторож тут же за шиворот оттащил брыкающегося священника от его врага и пригрозил ему мечом.
— Падла, — поморщившись, охарактеризовал священника Курц.
— Идиот, — злобно прошипел тот в ответ. — Я же говорил тебе, что неспроста Тимур наместника ведёт. А ты предателем его окрестил да сам дитё в парк отнести хотел. Вот и погубил бы всех, дурак.
— А что я должен был думать? Прихожу с радостной вестью, а Тимура нет. — Курц даже скрипнул зубами. — А затем появляется он с толпой надзирателей во главе и наместника заодно ведёт. Не позволь ты ему в парк отправиться, сейчас бы уже, наверняка, вот этого, — Курц мотнул головой на погруженного в себя Эзекиля, — прикончили. А там, если всему услышанному здесь верить, Тимур зашёл бы в башню эту и от его настоящего тела избавился. Тогда бы и угрозы от Дианы не было никакой. Пусть бы лучше все драконы померли, а потом возродились. Мне всё равно. Ксандер к такому готов, а на остальных мне плевать. Ну а девочка… плохо, конечно, что умереть ей предстоит, но так бы она, по крайней мере, весь мир за собой не потащила.
Рука в ладони Тимура напряглась. А сам он вступил в разговор тоном жёстким и бескомпромиссным:
— Ты, Курц, гляжу, непобедимого из себя возомнил. В резиденцию наместника пробраться захотел, его убить, а потом и в парк пробиться. А вокруг него, между прочим, толпа народа выставлена, все нас караулят. Да и интересно мне, как ты вот этих ребят, — Тимур ткнул большим пальцем в сторону коридора, в котором толкалось порядка дюжины надзирателей, — обойти собирался. Чего-то не кажется мне, что они слабее тебя будут.
— Тебе не кажется, — передразнивая Тимура, произнёс Курц. — Да тебе вообще думать вредно. Слушался бы меня и всё. Уж поверь, об охранниках Эзекиля и окружения вокруг парка я прекрасно знал. И был у меня для них сюрприз приготовлен. Но только ты и козёл этот бородатый, Себастиан, всё мне испортили!
— Тебе всё испортили! — вскрикнул Тимур. — Вот именно, тебе! Только забываешь ты, что не за из-за тебя я в твою битву ввязался. Ради тебя я бы даже не почесался. Не тебе двенадцать лет, и не против тебя весь мир ополчился! Так что катись ты своим Ксандером куда подальше! Теперь всё будет по-моему!
— Это как же, интересно? — язвительно осведомился Курц.
Громкий шёпот, которым начиналась эта беседа, превратился в пронзительные крики, слышимые, должно быть, всему дому. Ругань была, мягко говоря, не к месту, но после истории Тимура сохранять спокойствие мог лишь хранитель. Остальные же стремились поскорее высказать всё что наболело. А претензий к друг другу у всех накопилось немало. И продолжать они собирались ещё долго.
Если бы не громкий рык Эзекиля…
— А ну все заткнулись! Сейчас же! — Хранитель грозно посмотрел на Курца с Себастианом. Мягким, интеллигентным голосом спросил: — Вы, двое, в могилу торопитесь?
Те в ответ энергично замотали головами.
— Если ещё раз услышу слово не по существу- туда и отправитесь, — пообещал хранитель. Протянул руку в коридор, потребовал: — Кинжал мне.
Ближайший телохранитель вложил в его руку клинок. Курц с Себастианом недоуменно переглянулись, но спросить, чем же они успели так провиниться за эти несколько секунд, не посмели.
Однако Эзекиль направился не к ним, а к Тимуру с Дианой. Подходил он осторожно, мелкими шажками. За ними с мечами на изготовку следовало трое надзирателей.
Тимур отпустил руку Дианы. Поднялся, огляделся- оружия под рукой не было никакого. Кроме стула. Его-то он и схватил. Конечно, против мечей слабовато, но хоть что-то…
Остановившись, поражённый до глубины души Эзекиль спросил:
— Ты совсем дурак? Или ещё есть надежда?
Да, действительно. Было странно, что Эзекиль сам попёрся резать Диану. Да ещё и так осторожно.
Тимур опустил стул, сел, на всякий случай поудобнее поставив ноги. Для прыжка. Если понадобится…
— Так-то лучше, — кивнул хранитель. Продолжил своё неспешное движение.
Диана, высунув из-под одеяла заплаканное лицо, настороженно смотрела на Эзекиля. Он подошёл на расстояние трёх метров, когда что-то изменилось. Неуловимо. Потеплело, что ли, ионизировался воздух или повысилась влажность- непонятно. Возможно, действительно произошло что-то из этого, возможно- всё вмести или вообще ничего. Этого не понял никто.