— Уставы этого не предусматривали, — с улыбкой развел он руками.
— Подумаешь! — пожал плечами Юрек. — Сам когда-нибудь напишешь новый устав.
Клен ходил, как никогда, серьезный. У него не было даже желания шутить. Обычно он досаждал тем, кого больше всего любил. А близких друзей оставалось все меньше. Стальной погиб в бою под Грушкой. Сикорский лежал, сраженный горячкой, и, естественно, не мог принять участия в переходе через линию фронта.
В обозе шла лихорадочная подготовка.
Создавались новые, подготовленные к длительному переходу отряды, пополнялось вооружение, передавались последние письма родственникам.
По ночам фронт грохотал, как обычно. Однако сейчас его глухая канонада воспринималась иначе. Партизаны пытались представить себе силу огня, под которым им предстояло пройти, взвесить свои шансы.
Этой ночью Юрек не мог заснуть. Из соседнего шалаша доносилось тяжелое, хриплое дыхание Сикорского. Дождь шелестел среди высохших листьев. Стояли последние дни октября. Юрек свернулся калачиком, закрыл глаза рукой, хотя ночь была темной, осенней и ничто не мешало спать.
Утром снова побежал к Горцу.
— Командир!
— Что тебе?
— Так… когда выступаем?
— Сегодня ночью. Будь готов!
Прошли
Сикорский так и не понял, чего хотели от него Юрек, Клен и Безымянный. Они по очереди трясли его худую руку и натянуто, через силу улыбались.
— Держись, старик!
— Пока!
— Прощай!
С другими они уже попрощались до этого. Быстрый обнял Юрека, глянул ему в глаза и хлопнул по плечу.
— Иди! — кивнул он задумчиво головой. — Вот бы Здзих обрадовался…
Вел их капитан Ураган из 2-й бригады. Большой отряд, насчитывающий свыше тысячи человек, исчез в темной ночи. Сразу же взяли быстрый темп.
Шли Клен, Вереск, Горец, Лёлек и другие. Юрек держался поближе к Горцу и Вереску. Оба были его командирами, и он доверял им. Шли гуськом, по пятам друг за другом, соблюдая небольшую дистанцию, чтобы не потерять друг друга из виду. Ветер пронизывал потрепанную одежду, холодными колючками колол потное тело. Ноги скользили по глинистой земле, с чавканьем отрываясь от раскисшего месива. Ломило спину от тяжелого груза оружия и боеприпасов.
— Шире шаг! — пронеслось по цепи.
Высланное вперед походное охранение прокладывало дорогу.
Каждый следил за шедшим впереди. Никто не хотел потеряться в этой темной ночи, отстать.
— Сынок! — услышал вдруг позади себя Юрек. Оказывается, Василь уже давно искал его. Он шел вдоль колонны и заглядывал в лица обгоняемых партизан.
Теперь он шагал следом за ним. Юрек чувствовал за своей спиной его дыхание.
— Домой идем! — весело говорил Василь. — К себе.
— А фронт?
— Ничего, прорвемся!
— Шире шаг! — докатилась снова до них команда.