— Оружие у тебя есть? — резко спросила она.
Юрек еще больше съежился.
— Н… нет…
— Подожди, — бросила она с порога и выбежала во двор.
— Значит, вот как, — наступала она на охранявшего госпиталь партизана. — Пока он был здоров — имел оружие, а теперь отняли? Хотите, чтобы пришли немцы и взяли его голыми руками? Не дождетесь! Дайте ему сейчас же винтовку, чтобы он мог защищаться! Ну, быстро! Раз он партизан, то пусть им и будет!
Вбежала обратно в хату.
— Не переживай! Оружие тебе дадут! Я им…
Юрек от удивления широко открыл глаза.
— Мама!
Только теперь она присела на краешек койки и обняла сына. Из груди ее вырвался с трудом сдерживаемый плач.
— В ноги тебя ранили, сынок? В ноги, дорогой? Тебе очень больно?
— Теперь уже нет.
— Но было больно?
— Да, немножко.
— Вот видишь, видишь, а я тебя так просила…
Как будто бы от него зависело, быть или не быть ему раненым.
После смерти Здзиха каждый день был для нее мукой. Ей казалось, что раз они вместе пошли в партизаны, то и судьба их должна быть одинаковой. Со смертью Здзиха она оплакивала и своего сына и теперь облегченно вздохнула, когда узнала, что сын жив. Но если до этого не верила, что один из них может погибнуть, то теперь такая возможность казалась ей ужасающе реальной.
Пани М. имела основание радоваться визиту Француженки. Теперь снабжение госпиталя продуктами значительно улучшится. Все, что пани М. получала от родственников своих пациентов, она с общего согласия делила между всеми ранеными.
Дни тянулись, похожие один на другой. Временами поднятая кем-то тревога вынуждала Графиню прятать раненых. Тогда она взваливала их на спину, тащила в сарай, укрывала сеном или прятала в ржаном поле. Чаще всего тревога оказывалась ложной — просто не выдерживали у людей потрепанные нервы.
Однако пани М. не сердилась на них. Надо было быть бдительной, тем более что все свидетельствовало о том, что опасность с каждым днем возрастает. В близлежащих городах и в деревнях появлялось все больше вражеских солдат. Это было связано с радостной вестью о том, что началось наступление из-за Буга. Немцы намеревались закрепиться на Висле и поэтому заранее готовили тылы. Со дня на день они могли появиться и в Мочидлах.
Перемены коснулись и островецких партизан. Юрек узнал об этом из приказа, который случайно попал к нему в руки:
«Армия Людова, командование III округа. 13.VII 1944. Приказ № 16.
С сегодняшнего дня на базе существующих отрядов создается новая воинская часть под названием: 1-я бригада имени Келецкой земли в следующем составе…»
Далее перечислялись должности и псевдонимы лиц, среди которых Юрек нашел многих знакомых. Сержант Горец в соответствии с этим приказом назначался командиром 2-й роты 2-го батальона.
Приказ был подписан новым командующим округом подполковником Метеком. Итак, слухи о создании бригад подтвердились.
Неизвестный Юреку подполковник Метек, должно быть, серьезно взялся за дело. В одном из последующих его приказов говорилось: «Знакомясь с округом, я обнаружил, что некоторые районы либо поддерживают нерегулярную связь, либо вообще не имеют никакой связи с отрядами. Категорически предупреждаю, что виновные в халатности будут привлекаться к самой суровой ответственности».
«Командующий попал в самую точку», — думал Юрек. Связь у партизан действительно давно уже хромала. Случалось, что связной добирался раньше, чем сообщали пароль. Тогда возникали ситуации вроде той, в которую однажды попал один из связных. Он явился к крестьянину, которому должен был передать распоряжение командования. Поскольку оба не знали друг друга, партизан пытался выяснить, к тому ли человеку он пришел.
— У вас есть колодец, хозяин? — спросил он, как было условлено.
Крестьянин удивленно взглянул на него: тот стоял в нескольких шагах от колодца.
— Так вот же он, — ответил крестьянин, пожав плечами.