— Хм…
— Подвинься.
— Хорошо, — ответил Курт, отодвигаясь к стене, чтобы дать жене место.
Это слово она говорила ему уже тринадцать лет, и каждый раз оно звучало у Ильзе кротко и нежно. Все в Ильзе было крепким и округлым: плечи, груди, бедра. И Курт забыл о своем беспокойстве, которое не покидало его с того момента, когда он услышал о маневрах войск стран — участниц Варшавского Договора.
Для самого Вебера неделя началась хорошо, однако в этом не было никакой заслуги Харкуса…
Примерно в половине восьмого, выйдя из парка боевых машин, Харкус пошел по асфальтированной дорожке к казарме. На миг он задумался, идти ли ему завтракать или сначала на минутку заглянуть в штаб.
Решение пришло само собой, стоило Харкусу заметить у входа в штаб группу офицеров и среди них Курта Вебера. Тут же стоял и Гаупт.
Для майора Берта Харкуса новая неделя, как и для Вебера, началась тоже очень удачно. Личный состав шестой батареи, поднятый по тревоге на рассвете, продемонстрировал хорошую скорость и сколоченность. Батарея раньше срока вышла из военного городка и досрочно, в полном соответствии с уставными требованиями, заняла огневые позиции. Приведение орудий в боевое положение прошло отлично, почти без ошибок. И все это солдаты проделали в противогазах и защитных костюмах.
Впервые за время пребывания в полку Харкус был доволен. От его вчерашних размышлений и сомнений не осталось и следа.
Все, кто стояли у входа в штаб, повернулись лицом к командиру полка и ждали, что он им скажет. На лицах некоторых офицеров, в том числе и Пельцера, застыло выражение неудовольствия.
Харкус пожелал всем успешного рабочего дня. Всю прошлую неделю он не давал офицерам покоя и сам не имел ни одной спокойной минуты. И вот сегодня Берт решил заняться каждым офицером в отдельности.
— У тебя найдется свободное время для меня? — спросил Харкус, обращаясь к Веберу.
Подполковник пожал плечами и ответил:
— В восемь у меня беседа с заместителями по политчасти, а вот сколько она продлится, я и сам точно не знаю… — И он еще раз пожал плечами.
— Я приду на эту беседу, — пообещал Харкус. — Мне есть что сказать им.
Не похоже, чтобы Вебер обрадовался этому обещанию. Вид у него был такой, будто он о чем-то сосредоточенно думает.
— У тебя усталый вид, Курт, — заметил Верт.
— А ты и сам выглядишь не очень-то отдохнувшим, — сказал Вебер, и брови его взлетели вверх.
— Оно и не удивительно! — парировал замечание Вебера Харкус. — До часу ночи я был на охоте.
— Ну и?.. — вмешался в разговор Гаупт, который слыл в полку заядлым охотником. — Повезло?
— Разумеется, повезло! Тем более что я был не один.
— А кто же с тобой был? — поинтересовался Вебер.
— Диана.
Гаупт засмеялся. Кисельбах и Вебер переглянулись.
А Берт уже был занят тем, что подробно рассказывал Гаупту, как он одним выстрелом свалил дикого кабана.
За последние дни Берт несколько осунулся, однако нисколько не утратил прежней оживленности и подвижности. Он не только рассказывал, но еще и подкреплял свой рассказ красноречивыми жестами, к которым вообще прибегал редко.
Держался Харкус так непринужденно, будто между ним и остальными офицерами не было никаких трений, или, по крайней мере, если они и были, то давным-давно преодолены.
Офицеры оживились. Лишь один Келлер нервно курил, чувствуя себя как-то неспокойно. Ему вообще хотелось уйти, но из-за желания узнать из первых уст, как отстрелялась шестая батарея, он остался. Вынув изо рта недокуренную сигарету, он потушил ее и сунул в портсигар.
Как только Харкус закончил разговор с Гауптом, Келлер обратился к нему:
— Товарищ майор, разрешите спросить, как дела в шестой батарее?