Криста не понимала Берта. Она чувствовала, что слишком мало знает Харкуса и почти не знакома с жизнью полка, хотя уже два года работала в полковой библиотеке; но уже в среду, когда Криста рассказала Берту о слухах, которые о нем ходят, она фактически встала на его сторону.
И вот сейчас он сидел рядом с ней и, глубоко вдыхая лесной воздух, дремал. Легкий ветерок приносил из чащи запахи леса.
Неожиданно Берт проснулся и открыл покрасневшие со сна глаза.
— Не скучно? — взглянул он на Кристу.
Она покачала головой и спросила:
— Устали?
Он вздохнул:
— Водка, которой меня сегодня угощали, — слишком крепкий напиток, а, откровенно говоря, устал я порядочно за неделю.
— Да, я слышала.
— Правда?
Криста накрутила на палец кончик своей косы.
— В библиотеку приходят разные люди, и некоторые из них кое-что рассказывают…
Криста выпустила из рук косу, но через секунду снова взяла ее. Со стороны она похожа на знакомую Анну, когда та утром сидит на краю кровати и заплетает косу, держа в зубах шпильки. Волосы у нее тоже темные, только не такие длинные, как у Кристы.
— И что же говорят эти некоторые? — поинтересовался Берт.
Криста задумчиво посмотрела на Харкуса, и он почувствовал, что она не решается отвечать.
— Видимо, ничего хорошего не говорят, — заметил он.
Она пожала плечами:
— Я не знаю, что вы считаете нехорошим.
Криста припомнила некоторые высказывания, а сама при этом наблюдала за выражением его лица и глаз. Глаза у Берта стали строгими, углубилась складка на лбу. Харкус уже не улыбался, как в прошлый раз, когда она рассказывала ему, что о нем говорят в поселке. Правда, он и сегодня ничего не стал уточнять.
«Наверное, было бы лучше, если бы я ничего ему не говорила», — подумала Криста.
В среду, слушая Кристу, он еще смеялся. Но с тех пор прошло четыре дня, и он уже ведет себя иначе. Все эти слухи и разговоры в какой-то степени отражают общественное мнение. Они напоминают ему о ситуации, которая создалась в полку, из которой он в настоящее время пока еще не нашел выхода.
Выслушав Кристу, Берт медленно сказал:
— Хорошего в этих разговорах мало.
— Лучше бы я вам ничего не говорила, — расстроилась она.
— Это почему же?
— Наверное, испортила настроение на весь вечер и к тому же… Хотя я не знаю… — Она передернула плечами. — Я и правда не знаю, кто прав и в чем тут, собственно, дело. Знаю только одно: с тех пор как я здесь, такого напряжения еще не было. В полку и поселке все накалены. В природе так бывает перед грозой: вот-вот начнется ливень и грянет гром. — Она подперла подбородок руками и, хотя не смотрела на Харкуса, чувствовала на себе его взгляд.
— Конечно, — произнес он.
— Что конечно?
— Везде, где я сегодня появляюсь, проявляют заботу и беспокойство о полке. Сначала Валеншток, теперь вот вы…
— Ну и что? Разве вы не можете ошибиться в чем-нибудь?