— Фрау Фридрихе… — тихо начал Вебер и замолчал. Под глазами у него залегли тени, лицо было скорбным.
— Ваш муж… — продолжал Вебер. — Товарищ Харкус видел все собственными глазами…
— Это случилось неожиданно, — подхватил нить рассказа Харкус. — На самом повороте дороги выбежали детишки… Объехать их было просто невозможно… А у Хорста на голове даже не было каски…
Харкус прислонил венок к стене и протянул Кристе планшетку Хорста.
Криста смотрела на них широко раскрытыми глазами, но, казалось, ничего не слышала — ни шагов, ни голоса, ничего.
Похоронив мужа, Криста вернулась в Дрезден.
Летом 1955 года она снова стала работать в библиотеке швейной фабрики. Проработав полгода, перешла на работу в антикварный магазин. Позже она перешла работать в книжный магазин, потом в городскую, сельскую библиотеку, но нигде не задерживалась дольше года.
В душе у Кристы будто что-то оборвалось. Она потеряла почти всякий интерес к окружавшим ее людям.
Брат предложил ей работу у себя. Она согласилась. Выполняла у него секретарские обязанности, отвечала на письма, занималась расчетами. Клаус стал знаменит: ему заказывали проекты на строительство вилл, домов отдыха и производственных зданий. Не все давалось ему легко, так как не на все проекты удавалось получить официальные разрешения, но многое удавалось. У Клауса появились деньги.
Решающим для него оказался 1960 год, когда был утвержден генеральный план застройки города и многие проекты Клауса были приняты безо всяких изменений. Клауса пригласили работать в архитектурный совет, который руководил застройкой всего города.
Дрезден рос с каждым месяцем, но до строительства библиотеки дело все еще почему-то не доходило.
У Клауса появилось много новых друзей по работе. Вместе с ними он проводил и свободное время. Среди его лучших друзей были архитектор, врач и скульптор.
Криста всегда была с братом. Жизнь кружилась каруселью, но все как-то мимо нее. Она вращалась в кругу одних и тех же людей, и постепенно все стало однообразным. Криста хотела сойти с этой карусели, но не хватало сил.
В июне 1963 года она вернулась в город после очередной загородной прогулки. Брат остановил машину у ресторана, где они намеревались пообедать. В раздевалке Криста увидела Харкуса, который уже надевал фуражку. На лице офицера засияла радостная улыбка. Лицо у него было ясное и спокойное.
Криста хотела остановиться, но скульптор, схватив ее за руку, потащил в зал. Ей удалось лишь помахать Харкусу рукой.
Майор кивнул Кристе, махнул рукой ей в ответ.
Вечером вся компания собралась в доме у Клауса, чтобы повеселиться.
Спокойное и ясное лицо Харкуса стояло перед глазами Кристы. Она невольно вспомнила Еснак, тамошнюю библиотеку, располагавшуюся в деревянном доме. Ей приходилось самой носить туда воду, а зимой — уголь, чтобы натопить библиотеку. Теперь все это было далеко в прошлом.
Она подошла к бару и, налив рюмочку ликера, выпила. Потом Криста много танцевала с врачом, и бородатым скульптором, и даже с братом, подруга которого выпила так много, что ушла в спальню и там заснула.
В помещении было жарко. Мужчины сняли пиджаки и рубашки. Врач принес содовой воды и лил ее себе на спину и грудь.
— Ах, как я вам завидую! — воскликнула жена скульптора. — Как вам хорошо! Я тоже хочу содовой воды!
— Но сначала нужно раздеться, — предложил ей врач.
Жена скульптора, довольная, расхохоталась и начала раздеваться. У нее были крутые бедра и узкая талия.
Криста отчетливо помнит эту неприглядную картину.
В глазах у скульптора появился какой-то странный блеск. Он наполнил фужер коньяком и стал пить большими глотками. Коньяк лился у него из уголков рта, и капли поблескивали в бороде.
Встав рывком, скульптор быстро подошел к Кристе, держа в руках бокал с содовой. Схватив Кристу за ворот платья, он оттянул его и вылил воду ей за шиворот. Все громко засмеялись и зааплодировали.
Почувствовав на своем теле липкие руки скульптора.
Криста вскочила, хотела отбежать от дивана, но он крепко держал ее за платье. Она рванулась — платье затрещало — и она упала. Падая, ударилась головой о край стола и потеряла сознание…
И вот сейчас она лежит на деревянной кровати тетушки, наблюдает за игрой солнечных зайчиков на стене и вспоминает, вспоминает… Вспоминает Еснак с его деревянными домишками. Она смотрит в окно и видит за ним высокую темную стену соснового бора. Мысленно перед ее взором проходят лица людей, которых она давно не видела и о которых она давно не думала. И среди этих людей — Харкус.
Ранка, которая была у нее над левым глазом, благодаря стараниям врача довольно быстро заросла, остался едва заметный шрамик.