Из глубины леса послышались шаги и негромкое ворчание унтер-офицера Моравуса:
— Я догадываюсь, что все это означает!
К Цедлеру подошел Грасе и сказал:
— Буди ребят!
Цедлер мигом подскочил к кусту, под которым спали солдаты, и, слегка толкнув ногой сразу двоих, крикнул:
— Подъем! Быстро!
Через две минуты расчет уже сидел перед Грасе.
— Всю ночь мы будем здесь, — объяснил Грасе, — а на рассвете, точное время пока не известно, получим приказ на ведение боя в условиях населенного пункта, в котором будет находиться «противник». Вполне возможно, что «противник» этой ночью попытается разведать наши позиции, поэтому приказывают соблюдать все меры предосторожности, усилить наблюдение. Что такое бой в населенном пункте, вам, надеюсь, объяснять не нужно. Местность здешнюю я знаю и могу вам сказать, что гаубицы нам, видимо, предстоит нести прямо на руках. Придется потрудиться всем. Ясно?
Кто-то кивнул в знак согласия, кто-то сказал: «Да». Все прекрасно понимали, каких усилий потребует от артиллерийского расчета бой в населенном пункте.
Затем командир орудия приказал еще раз все проверить и отправляться спать.
Когда все разошлись, Грасе сказал Цедлеру:
— Не исключена возможность, что тебе завтра придется командовать орудием.
— Хорошо.
Вытащив свое одеяло, Грасе завернулся в него и решил немного поспать.
Ефрейтор Цедлер остался дежурить у орудия.
Перед садом Валенштока был выставлен пост. В саду за столом, склонившись над картой, сидели Вилли и Вебер.
— Так, так, — проговорил Вилли, вставая с табуретки. Одет он был в старые галифе и кожаную куртку, на ногах — сапоги, через плечо висела планшетка.
— Тебе бы сейчас еще меховую шапку, и ты будешь похож на настоящего партизанского командира, — с улыбкой заметил Вебер.
В сад вошел майор Харкус.
Поздоровавшись, Вилли поставил на стол пузатую бутылку без этикетки и сказал:
— Это тебе от Яна. — Он подал записку.
Майор развернул записку и, повернувшись к свету керосиновой лампы, прочел сердечное приветствие, а на обратной стороне была приписка: «Поскорее сделай полк образцовым. Мир сейчас — самое важное».
Майор сунул записку в карман шинели.
— А бутылку, Вилли, я пока оставлю у тебя, — сказал он, — мы ее вместе разопьем в следующий раз.
— Согласен, но по глоточку все-таки попробуем сейчас, — проговорил Вилли, ставя на стол крышечку от термоса, стакан и чайную чашку. Налил всем понемногу. — Выпьем за успешное окончание учений: большого, которое проходит в Тюрингии, и маленького — у нас в селе.
Они чокнулись и выпили.
— Ну, как идут твои дела? — поинтересовался Вилли у майора.
— Слышишь, в нем заговорил штабной офицер? — усмехнулся Вебер.
— Я сегодня играю за «противника» и потому интересуюсь ходом подготовки.
— Идут, — ответил Харкус.