И вот теперь они шли рядом: командир полка и лучший командир орудия. Просьба Каргера еще раз при случае проверить четвертую батарею свидетельствовала о том, что он, как и раньше, прежде всего беспокоится о деле.
Харкус невольно сравнил Каргера со своим заместителем, и результат этого сравнения был отнюдь не в пользу зама. Раньше такому же сравнению подвергались Герхард и Треллер.
«Как нужно быть смелым! — подумал Харкус. — Очень смелым, когда идет речь о расстановке кадров. Пельцера, например, заменить Калочеком или еще кем-нибудь. Года через два Каргер так вырастет, что его смело можно будет переводить в штаб. Потом его следует послать учиться в академию, а когда окончит ее — лучшего командира дивизиона и искать не нужно. Быстрее ничего не сделаешь, хороших командиров нужно растить, а не печь как блины. Правда, если бы Каргер послушался меня раньше и тогда еще поступил в офицерское училище, он сейчас был бы уже командиром батареи».
Они завернули за угол здания. Встречный ветер мешал идти. Харкус поглубже натянул на голову фуражку. Некоторое время шли молча.
Подойдя к штабу, майор Харкус спросил у Экснера, который попался им навстречу, есть ли какие-нибудь новости.
Обер-лейтенант ответил, что в полку никаких новостей нет, а через секунду добавил:
— По радио сообщили, что учения войск стран — участниц Варшавского Договора начались в ночь на двадцать первое октября. «Красные» получили приказ остановить войска «противника», вклинившиеся на территорию ГДР, а затем разгромить их и выбить остатки за пределы республики. Хорошо бы нам участвовать в этих учениях, а не сидеть здесь сложа руки.
— Я думаю, ваша батарея способна справиться с любым заданием.
Экснер кивнул:
— Я того же мнения.
— Ну что ж, посмотрим! — заметил Хариус. — Возможно, ждать долго не придется.
— Надеюсь, — ответил Экснер каким-то отсутствующим тоном.
— Что-то неважно выглядит твой командир, — сказал Харкус Каргеру, когда Экснер распрощался с ними и пошел по своим делам.
— Он еще не оправился от своей последней ночной прогулки, — объяснил Каргер майору.
— Какой прогулки?
— Время от времени он садится в свою машину и куда-то уезжает на всю ночь, а утром он снова в полку.
— Зачем и куда он уезжает?
Каргер пожал плечами и сказал:
— Не имею ни малейшего представления. Когда он собирается уезжать, у меня такое впечатление, что он чего-то ищет, а когда возвращается, то я понимаю, что он ничего не нашел.
Харкус невольно вспомнил вчерашний вечер, когда Экснер на машине подъехал к дому Кристы и ждал ее. «Неужели между ночными поездками Экснера и Кристой может быть какая-нибудь связь?»
— Я его не понимаю, — продолжал объяснять Каргер. — Вот уже год служу вместе с ним, а знаю о нем мало: ему двадцать восемь лет, не женат, уже десять лет в партии — и только. Он очень скрытный, и я не могу понять его.
— Ну, а как о командире батареи что ты можешь о нем сказать? — спросил Харкус.
Каргер помолчал. Казалось, он задумался над чем-то.
— Артиллерист он хороший, любит и дисциплину, и порядок, но… — замялся он.
— Но?
— Он болезненно самолюбив и за звание «Лучшая батарея полка» готов шкуру содрать с солдат.
— Например?
Каргер рассказал, как проходили последние ночные стрельбы. Сначала все отстрелялись на общую оценку «хорошо». Однако Экснера такая оценка явно не устраивала, и он сказал, что первый результат засчитывает как пробный, и приказал произвести стрельбу еще раз. На этот раз все отстрелялись на «отлично».
— Или возьмем, например, другой случай, — продолжал Каргер. — В мае в полк прибыло новое пополнение. Несколько человек направили к нам. Как всегда, спросили, есть ли среди новичков солдаты, которые не умеют плавать. Таких оказалось очень мало. И вдруг осенью на каком-то совещании я услышал, как нашу батарею хвалили за то, что за летние месяцы мы добились хороших результатов — все солдаты у нас научились плавать. Я заинтересовался этим, и что же выяснилось? А выяснилось, что в мае, когда к нам пришли новички, Экснер дал сведения, что из пришедших двадцать человек не умеют плавать, хотя это было далеко не так.
Харкус негромко засмеялся, заметив: