Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не воеводово слово, князь. Не воеводово. Устоять ты — не устоишь, тут и к ворожее ходить нечего. Пока Вельский развернет полки, от тебя мокрого места не ос­танется. А царь Василий Иванович для того ли мне свой полк вручил, чтобы я бросил его на погибель? К тому же,

ведомо и мне, и тебе, что в Москве рати нет. Вот и при­кинь: ни за что, ни про что царев полк и твою дружину положим здесь, еще и Кремль Магметке под ноги бросим. Добро, если Василий Иванович успеет покинуть столь­ный град. А ну не успеет? Что, по дедовой судьбе пойдет?

Отделаешься ли тогда еще одним Касимовым? Поспе­шим лучше, чтобы успеть, опередив татарву, подгото­вить к обороне Кремль.

Опоздал царев полк: посад пылал уже во многих кон­цах. Совсем недолго, и разольется море огня по всем при­городам, тогда даже к Кремлю не подступишься ни с ка­кого бока. Вот и спешили горожане во все кремлевские ворота, пока еще отворенные настежь, неудержимым по­током, прихватив с собой лишь самое ценное (если кто успел), да съестного на день-другой.

Князь Андрей вел по еще не пылавшим улицам царев полк к Фроловским воротам. Посадский люд нехотя рас­ступался, пропуская ратников, но уже в Китай-городе пришлось дать работу плеткам.

— А ну! Расступись!

— Дорогу цареву полку!

В ответ сыпались обидные реплики. Не из ближних, конечно же, рядов, а издали: пойди разберись, кто кра­мольничает.

— Иль мечи зазубрились, что за стену укрыться спе­шат?!

— А сам царь, князь великий где? Сбег небось?

— Трусее зайца, как всегда! Своя шкура дороже на­шей!

Проучить бы злословов, только ратники, глаза долу потупя, едут. Правда, она, как видно, острее сабель та­тарских.

Муторно на душе у ратников еще и оттого, что горит посад, сметает огонь все накопленное москвичами (в ка­кой уже раз) за годы непосильного труда, и ничем они, воины, не могут помочь несчастным, среди которых есть родственники, есть друзья закадычные. Ратники-то зна­ли, как близко супостаты, успели бы посадские за крем­левские стены, пока татарва не нагрянула. '

Бессилье гнетет.

Пожар тем временем разрастался, дым уже ел глаза, народ, словно обезумев, пёр во все кремлевские ворота, не проявляя никакого уважения к ратникам и даже не расступаясь под ударами плетей, которые, теперь уже с озлоблением, раздавали направо и налево стремянные князей Старицкого и Воротынского.

Пробились полк и дружина с большим трудом к Фро­ловским воротам, но за ними едва ли полегчало. Народу — тьма-тьмущая. Ни одной ярмарке таким многолюдьем не похвастаться. И каждый норовит устроиться основатель­но, понимая, что не на один день укрыли его от басурман кремлевские стены. Но не получалось привычной рус­ской основательности, народ все прибывал и прибывал, не только с посадов, но и из ближних сел и деревень, устроившиеся семьи теснились, уступая безропотно места новым, и казалось, что вскоре уже не будет возможности людям даже сесть.

С горем пополам установили на стенах пушки, поднес­ли к ним ядра и порох, а царев полк со стрельцами и де­тьми боярскими из городовой стражи разместился по сте­нам, готовый встречать супостатов, если они начнут на­ступление.

Миновало, однако же, немало времени, а крымской ра­ти все еще не видно. В Кремль уже не впускали никого с повозками и с лошадьми, только пеших, исключая, безус­ловно, ратников и гонцов. Все закутки Кремля забиты до предела, кажется, что и дышать почти нечем; воеводы, бояре и дьяки растеряны, не зная, что предпринять, как исправить столь ужасное положение. Все чего-то ждут. А чего, сами не знают. Ниоткуда нет никаких вестей, и это самое страшное.

Недоумевает и князь Иван Воротынский, который ос­тавил несколько групп лазутчиков, в основном из княже­ской малой дружины, наблюдать за неприятельским войском, но они отчего-то не дают о себе знать. Не могли же они все погибнуть. Чай, много их осталось, да и дейст­вуют они малыми разъездами. Князь даже начал гне­ваться: «Иль не ведают, что без их сведений мы совер­шенно слепые!»

Но лазутчики словно испытывали своего властелина. Лишь когда и вовсе иссякло терпение, пробился сквозь толпу один из дружинников, оставленный лазутить. Не слезая с коня, доложил:

— Магмет-Гирей остановил тумены. Верстах в пяти-шести от Москвы. Что затевает, пока неведомо. Языков мы брали, но и они ничего не знают. Одно ясно — повре­менит хан штурмовать Кремль. Как долго, не удалось уз­нать.

— Слава тебе, Господи. Глядишь, Бельский-князь по­доспеет или государь от Ламы107 рать направит.

Воротынский, усмехнувшись, словно окатил бояр, князей и дьяков ушатом холодной воды:

— Магметка, своих людишек жалеючи, не лезет на Кремль. Чего ему рать сквозь огонь вести да на стены лезть, если он не хуже нас понимает, что сдюжим мы здесь самую малость, потом сами ворота откроем, если не захотим в вонище задохнуться. Иль не видите, что лю­дишкам присесть даже негде. Стоймя стоят. Долго ли та­кое по силам? И от мора108 как убережешься?

Последний вопрос и вовсе подействовал отрезвляюще. Чума или холера всегда появляются, где многолюдно и грязно. От естества не денешься: по большой и по малой нужде каждый справит, а зловонье для мора — самая благодать.

Унылое молчание нарушил князь Андрей.

— Вот что, бояре думные, спасать необходимо люд московский. А путь к тому один…

Помолчал, собираясь с духом произнести главное свое слово. Все ждали, что позовет сейчас князь всех к мечу и поведет на басурман. Еще повелит открыть оружейные лабазы, чтобы раздать оружие всем добровольцам из про­столюдинов. Кто с тревогой ожидал этого повеления (ко­му смерть мила? даже на ратном поле?), иные, вдохно­вившись, что смогут показать себя в бою, защищая стольный град. Увы, князь Андрей вымолвил после пау­зы совсем неожиданные слова:

— Отступиться от Магмет-Гирея. Дары пошлем с ми­ром.

— Иль государь Василий Иванович одобрит такое? — усомнился князь Воротынский. — Небось полки от Воло­коламска уже спешат. Князь Вельский тоже, должно быть спохватился. Думаю, оттого и не нападают. Самое время царевым полком, моей дружиной, стрельцами и добровольцами, а их найдется достаточно, ударить по ба­сурманам. Здесь, в Кремле, посвободней станет, да и втя­нем в сечу татарские тумены, тогда Дмитрию Вельскому сподручней в спину станет ударить.