Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На холм, к Фроловским воротам города всадники под­нялись крупной рысью, всполошив собак редких здесь домов посадского люда, и прокричали зычно:

— Отворяй! Гонцы с вестью к главному воеводе!

Из проездной башни долго и подозрительно вглядыва­лись в приехавших и только вполне удостоверившись, что у ворот свои казаки, загремели засовами.

— Проводите к воеводе, — попросили казаки вратников. — Дело спешное.

— Эко спешное. Почивает главный воевода. Вон еще темень какая на дворе. А проводить, чего не проводить. Осерчать только может на разбуд спозаранку князь Вель­ский. Вчерась тоже среди ночи будили.

Вопреки опасению главный воевода не выразил никакого неудовольствия, вышел из опочивальни скоро, на­бросив лишь соболью шубу на исподнее. Спросил:

— С худой ли вестью, с доброй ли?

— Того не ведаем. Тебе, главному воеводе, судить-ря­дить. Воротынск осадили татары.

— Не новость. Вчера весть принесли. Послал я гонцов звать полки к Одоеву и Белёву. Из Коломны, Каширы, Тарусы.

— Но мы посланы, чтобы не спешил ты. Разгадал бы ты прежде коварство татарское.

— Это кто же такой совет умный-разумный дает?

— Воевода наш, Двужил Никифор. Стремянный кня­зя Воротынского. За языками посылал он, как осадили крепость. Двоих мы приволокли. Басурманы говорят, будто не станут штурмовать ни одной крепости. Ждут, будто бы, когда какая-то их рать наши полки к Угре за­манит.

— Ишь ты. Ладно, покумекаем. Спасибо за весть. — Затем распорядился: — Кто к князю Воротынскому послан, меняй коней и скачи к нему. Те, что ко мне, при мне и останетесь. При моей дружине.

Отпустив гонцов, князь Вельский повелел будить бояр Шуйского и Морозова, воевод младших. Совет держать.

Если на доклад сына боярского князь Вельский, во­преки его подсказке, отреагировал спешной посылкой гонцов к полкакг, чтобы они поторопились заступить путь ворогам по Серпуховке или Крымской дороге, по ко­торой татарам сподручно идти и от Тулы, и от Тарусы, и от Каширы, то сообщение гонцов-казаков повлияло на его суждение о том, откуда ждать главного удара крым-цев.

Вскоре совет начался. Не спешили с выводами воево­ды, долго размышляли, а ясности все не было.

— То сам князь Воротынский воду мутит, теперь вот его стремянный. Я посылал станицы за Шиворонь-реку. Не единожды. Тихо в степи, ни тебе разъездов басурман­ских, ни тебе ископотей, — недоумевал князь Шуйский.

— А мне не нравится, что сакм нет, — возразил Морозов. — Каждый год с ранней весны шныряют. А нынче что-то не кажут носа. Похоже, неспроста.

—  Видать, прав князь Воротынский: на Казань увел свои тумены Магметка, — по-своему повернул ответ Мо­розова Шуйский.

—  Не иначе, — поддержал главный воевода князь Вельский. — Оттого, разумею, нынче большой рати нежди. Прогоним от верховий Оки, на том дело и кончится. На следующий год — тогда готовься. Ополчатся Казань и Крым. А нынче не успеть им. Менять поэтому решения

своего не стану. Только повелю полку правой руки на Воротынск идти, а потом уже, гоня татар, идти на подмогу полкам левой руки ц сторожевому, которым так и дви­гаться на Одоев. Соединившись под Одоевом, направить­ся к Белёву. Пусть бьют и гонят басурман, бьют и гонят.

До самой степи.

Свой Большой полк князь Вельский никуда от Серпух хова не послал. Держал под рукой. На всякий случай. Как свой личный резерв.

Гонцы к князю Ивану Воротынскому спешили. Со­гласно приказу главного воеводы, меняли коней на за­слонах, которые стояли на всех бродах и переправах че­рез Оку, успевая при этом пересказывать полученные от языков сведения, внося тревогу в души ратников. И гон­цам, и ратникам, да и малым воеводам, возглавлявшим заслоны, многое было непонятно, и это их весьма трево­жило — неведомое всегда пугает.

Скакали гонцы-казаки от заслона к заслону, быстро приближаясь к Коломне, а в это самое время скакал с пя­тью тысячами своих отборных воинов Мухаммед-Гирей. Половину тумена он оставил брату, чтобы не оказался тот бессильным, случись какое непонимание со стороны луговых чувашей и черемисы. Мухаммед-Гирей не делал даже долгих остановок, летел черным вороном по Ногай­скому шляху к основным своим силам, его ожидавшим.

Стремительность в действиях — достоинство Мухам-мед-Гирея. Он не привык попусту тратить время. Но сей­час он спешил еще и потому, что хотел во что бы то нистало, опередить возможные последствия не очень-то взвешенного поступка брата Сагиб-Гирея.

Для чего он отпустил Шаха-Али? Да еще и воеводу? Не обязательно было предавать их смерти, с этим Мухам­мед-Гирей согласен, но для чего отпускать? Не поедет же Шах-Али в свой Касимов, наверняка поначалу отправит­ся в Москву. Да, он — пеший, но коней он может купить, могут их дать и князья нагорной стороны; да и своих жен он вполне может оставить какому-нибудь князю на попе­чение, а сам скакать в Москву; ну и воевода, скорее всего бросит Шаха-Али и поторопится к своему царю. Хотя Са­гиб-Гирей схитрил, пообещав, что вскорости пошлет мирных послов, кто может предсказать, поверит ли это­му князь Василий, не начнет ли спешно ополчать свою рать — такого поворота событий Мухаммед-Гирей не хо­тел, ему важна была внезапность. Только она позволит захватить врасплох князя Василия, который возомнил о себе, что он царь российский, а не раб Орды.

Опасения Мухаммед-Гирея, как покажет время, были напрасными.

Шах-Али с воеводой тоже спешили. Они двигались вместе с рыбаками, на подводах которых восседали жены Шаха-Али. И совсем недалеко оставалось им до Воротын-ца, откуда понесут их ямские кони от яма до яма в Ни­жний, во Владимир, в Москву. Привычно ямское дело на Руси, еще при Батые заведенное, отработано до безупреч­ности. Без остановок помчат Шаха-Али с воеводой Кар­повым, и только гонец от них к царю Василию Иванови­чу поскачет быстрее, тоже меняя коней на ямах. И то верно: гонец — один. Его ничто не обременяет. Скачи се­бе и скачи.

Едва Шах-Али с воеводой и женами своими миновал Владимир, гонец уже предстал пред очи царя Василия Ивановича, озадачив его и расстроив.