— По-моему, она нас вообще не слышит от страха!
— Очень даже слышу, — цедит Соня сквозь стиснутые зубы.
На лице ее застыла напряженная гримаса, отвести взгляд от дороги впереди она по-прежнему не решается.
Я стискиваю губы, чтобы удержаться от смеха.
Луиза с любопытством поглядывает на меня.
— Ну и? Так что, Лия? О чем ты хотела с нами поговорить? Кроме обычных вопросов — пророчество, конец света и прочие милые пустячки!
Впрочем, даже попытки Луизы найти в нашем диковинном положении хоть каплю юмора не в силах вызвать улыбки у меня на лице. А вдруг они с Соней обвинят меня за то, что оказались в такой ситуации? Способа разрешить мои сомнения нет, кроме как спросить напрямую.
— Мне кажется, я догадываюсь, отчего тебе знакомо лицо моего отца.
Луиза хмурит лоб.
— Ну, я ведь вполне могла встречать его в Вайклиффе, а не то…
— Не думаю, что поэтому, — перебиваю я. — Может, спешимся?
Мы как раз доехали до прудика, где мы с Элис в детстве кормили уток. После маминой смерти нам казалось здесь куда безопаснее, чем у озера. Поросший деревьями склон плавно спускается к воде, так что даже летом у прудика тенисто и свежо.
Мы с Луизой привязываем наших скакунов к тонким деревцам, но тут замечаем, что Соня все еще сидит на спине Лунной Тени.
— Ты слезать собираешься? — спрашиваю я.
Соня не сразу находит в себе силы повернуть голову в мою сторону, но когда наконец поворачивает, я испытываю прилив острого сочувствия — такой неприкрытый ужас написан на ее лице.
— Спускаться? Когда я с таким трудом залезла, вы теперь хотите, чтобы я спускалась? — Судя по голосу, она на грани истерики.
Лишь после того, как я с помощью подробнейших инструкций помогаю Соне слезть с Лунной Тени, личико ее вновь обретает подобие обычного, спокойного выражения. Она со стоном опускается на траву.
— По-моему, я больше никогда не смогу нормально сидеть!
Устроившись рядом с ней, я некоторое время выжидаю, не тревожа спустившуюся на нас тишину и собираясь с мужеством, чтобы сказать все, что должна сказать. Луиза прислонилась спиной к дереву близ воды. Глаза ее прикрыты, на губах играет слабая умиротворенная улыбка.
— Луиза? А как ты оказалась в Вайклиффе, так далеко от Италии? Если подумать, и в самом деле странно, что тебя отдали в школу так далеко от дома.
Она открывает глаза, отрывисто смеется и шарит по траве рядом с собой. А потом встает, зажав в кулаке несколько камешков.
— И в самом деле — странно. Вообще-то отец собирался отправить меня в школу в Лондоне, но какой-то знакомый — из деловых кругов — убедил его, что для современного образования Америка лучше всего. «Лучшие школы, какие только можно получить за деньги», — сказал отец. Наверняка повторял слова, которыми его уговорили отослать меня за полмира от дома, в Вайклифф.
Она сердито швыряет камешек в пруд. Тот со звонким всплеском уходит в воду гораздо дальше, чем я могу закинуть.
— Я думаю, это был мой отец.
Луиза опускает уже занесенную для очередного броска руку.
— В каком смысле? Кем был твой отец?
— Тем самым знакомым из деловых кругов, который рекомендовал твоему отцу отправить тебя в Вайклифф.
Луиза подходит ко мне и опускается на траву рядом. На лице ее — смятение.
— Но… но откуда твой отец знаком с моим? А если даже случайно и знаком, с какой стати ему беспокоиться о моем образовании?
— Не знаю, но у нас у всех есть отметина. Моя отличается от ваших, но все-таки достаточно похожа для того, чтобы все это было совсем уж странно. А уж тот факт, что мы все трое оказались в одном и том же городе, в одном и том же месте, — еще и того страннее, не находите?