— Сам выбирал! — Хан снова самодовольно хлопнул себя кулаком по груди. Как на подбор. В постели — дикие и неутомимые, как необъезженные кобылицы. Или хочешь — бери всех, мне для брата ничего не жалко! У меня еще есть. — Хан довольно усмехнулся.
— Нет, — Крайт мотнул головой.
— Нет? Почему нет?!
— Мне не нужна любая. — Крайт вздохнул. — Мне не нужны все. Мне нужна одна-единственная, моя.
— Твоя. — Хан понимающе кивнул. — Где она? Дома осталась? Надо было с собой взять.
— Нет! — Крайта вдруг прорвало. — Ты думаешь, зачем я здесь? Мне добыча нужна, земли? Ничего мне не нужно, только она, она одна! А они, они украли ее у меня, спрятали. Они, они… Эта Девятка проклятая, эти маги! Я их!.. Я ради нее!.. Я ее ищу, и я найду, видят демоны, я ее все равно найду!
— Мы ее найдем! — Хан поднял пиалу, залпом осушил. — Как ее зовут?
Крайт наклонился к уху Гачи-хана.
— Йоля.
— Йоля, — повторил хан, запоминая. — Все мои всадники до последнего пастуха будут знать это имя! Все будут искать ее. Мы перевернем каждый дом, каждую лачугу, и увидишь, брат, мы ее найдем!
— Нет, нельзя.
— Что — нельзя?
— Нельзя никому рассказывать, нельзя никому говорить ее имя.
— Почему?
Крайт потер лоб. Почему, почему? Он забыл.
— Послушай, брат, как они будут искать, если не знают, кого? — Хан ткнул Крайта локтем в бок, хохотнул. — Наоборот, надо всем сказать, тогда и найдешь быстрее.
Крайт задумчиво глотнул кумыс. Определенный смысл в словах хана был. Может, и не всем, но… У него есть агенты, и если кто-то что-то сможет обнаружить, можно будет идти прямо к цели, не тратя времени зря.
— Вот что сделаем. — Гачи-хан значительно нахмурился. — Разделимся. Ты пойдешь на запад, а я — на север. Будем искать вместе.
Крайт зевнул. Хан хитрил прозрачно и примитивно. Его интересовал Север не от большого желания помочь. Войска Лиги отступали к Сардигу, и пока Крайт будет отвлекать их на Западе, хан сможет вволю пограбить беззащитную Вальпию. Ну и демоны с ним, пусть проваливает, теперь он обойдется без кочевников.
— Решено, брат! — Хан улыбался. — А теперь оставим завтра на завтра. Сегодня был славный день, славная битва и славная добыча, и пусть все закончится славной ночью. — Гачи-хан поднял пиалу. — Давай же пить, веселиться. Изгоним тоску из сердца!
— Прошу прощения, но, если не возражаешь, мне пора идти. — Крайт, пошатываясь, поднялся.
С него достаточно. Хан может веселиться хоть до утра, а он пойдет спать.
Хан не возражал.
— Алина! Ты где? Мы возвращаемся.
— Что ж, договорились. — Джука пожал руку бригадир-интенданту, в результате чего в карман интенданта перекочевал увесистый мешочек с золотом, а партия оружия, проданная Джукой на прошлой неделе военному ведомству Сардига, вновь возвращалась к прежнему владельцу.
— Надеюсь, мы еще не раз встретимся. К взаимной выгоде. — Располневший Джука кивнул бригад ир-интенданту, поднялся из-за стола, медленно и солидно двинулся к выходу из таверны Медленно и солидно, как и приличествует купцу первой гильдии.
Джука вышел на улицу, удовлетворенно подставил лицо прохладному ветерку с моря. Он был счастлив, он мог точно сказать, что в этой жизни он вполне счастлив. За последние три года Джука не только располнел. Он выбился в десятку богатейших купцов Сардига. Дела неуклонно шли в гору, доходы росли. Дом на Главной улице, шесть собственных судов в порту, громадный склад. Все купеческие дочки на выданье строили ему глазки. Чего еще может хотеть человек?
Джука благородно высморкался и, недовольно покачав головой, зашагал к своему дому. У него была карета, у него было семь выездов, но секретность, секретность… Дела подобного рода не допускали огласки, а появление кареты в этом районе могло вызвать ненужное внимание. Конечно, восемь громил бандитского вида вокруг вполне обеспечивали безопасность от разнообразнейших жуликов, но бедные его ноги, отшагавшие, как он надеялся, свое давным-давно… Он так привык ездить.
Джука шел, недовольно слушая, как хлюпает грязь. Доход от сделки перевешивал все эти неудобства, и все же, и все же… Нет, нельзя быть ленивым, нельзя быть глупо беспечным.
Купец тряхнул головой. Лучше подумать о чем-нибудь хорошем. Например, о том, какой он молодец. Обратить сорок пять золотых монет в состояние, которое у него сейчас есть, мог только настоящий проходимец. Умный, ловкий, такой, как он. Не как эти жалкие побирушки, стоящие в подворотнях с кинжалами в руках, для которых жизнь стоит меньше гроша и которые зарабатывают еще меньше, нет. Истинный проходимец тот, у кого работает голова, а не руки.