— Это хорошо. — Крайт зловеще улыбнулся. — Это вы очень правильно подумали. Господам магистрам надо кое-что сообщить.
— Около тридцати тысяч орков перешли Ооринго, пересекли так называемую зону отчуждения, взяли Фасих, — Гациб поводил указкой по карте, ткнул в город, — и сейчас двигаются к Джин-Юру, видимо, на соединение с кочевниками.
— Замечательно, замечательно! — Баниши в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Значит, просто взяли и пересекли. Взяли и пересекли, да?
Гациб молчал.
— А какого черта тогда мы строили эту хваленую зону, если ее можно просто взять и пересечь? Какого черта угроблена такая прорва денег на эти замки, которые должны были задержать орков как минимум на месяц?
— Гуграйт не стал их осаждать. Он оставил небольшие отряды, блокировал гарнизоны и пошел дальше.
— Не стал? Пошел дальше? — Баниши не выдержал и хихикнул. — И замки по-прежнему стоят целые и невредимые, как памятники нашей глупости?
— Я знал, что это бессмысленно, — подал голос недавно вошедший в Девятку Томито. — Надо было разместить укрепленные лагеря…
— Сейчас все умные, — нервно перебил Гациб. — Все всё знали, всё предвидели. А у вас самого что в Арше творится? Мятеж двух полков и пираты! И вы требуете кифтян, потому что если ввести сардигцев, то, видите ли, взбунтуется уже весь Нагир, а кифтяне нам сейчас нужны здесь, против кочевников! Я бы на вашем месте…
— Прекратите, господа! — Баниши привстал. — Препираться сейчас бессмысленно. Совершенно очевидно, что все происходящее связано, делается по одному плану, и мы все, слышите, все должны признать, что совершили общую ошибку, недооценили угрозу.
— Простите, господин Председатель! — Гациб снова повернулся к Баниши. Просто это все так… Так неожиданно, так быстро. Вы же помните: все наши генералы в один голос твердили, что Гуграйт должен сначала взять замки, что ни один военачальник не оставит их у себя в тылу, чтобы не подвергать опасности коммуникации.
— Жаль, что они Гуграйту об этом не сказали. — Баниши помолчал. — Его безопасность коммуникаций, похоже, не сильно, беспокоит.
— Я вам говорил, я вас предупреждал!
Баниши тяжело вздохнул. Хобахава. Конечно, это ведь его любимая тема. Удивительно, как такой умнейший человек становится просто невменяемым, когда дело касается Гуграйта.
— А вы не слушали. — Хобахава укоризненно покачал головой, оглядывая магистров, словно неприлежных учеников. — И вот он идет сюда, он идет за нами! Он убьет нас всех, одного за другим, он уже убил Ояхаси, которого вы отправили ему на заклание, убьет одного за другим…
— Да прекратите вы кликушествовать! — Баниши передернуло. Имя Ояхаси неприятно резануло ухо, всколыхнуло чувство вины. Зря он его туда послал. Бедный, глупый Ояхаси, что он сумел испортить — в этот свой последний раз? А что, если?
— Он придет, и живые позавидуют мертвым! Ояхаси умирал неделю, неделю длились его мучения!
— Уважаемый магистр хочет что-то предложить? — вкрадчиво осведомился Каганаша.
— Его надо убить!
Баниши внимательно смотрел на Хобахаву. Уж больно подозрительна вся эта история. Уехавший куда-то Гуграйт вернулся раненый, долго болел, а выздоровев, провел показательную казнь Ояхаси, обвинив его в покушении. Не Хобахава ли приложил к этому руку? Ведь он знал о поездке Ояхаси… Но, с другой стороны, Хобахава не скрывает своих намерений относительно Гуграйта. Может, в Девятке есть еще кто-то, кто не говорит, а действует? Или Хобахава настолько хитер, что играет в открытую?
— И как вы предлагаете это сделать?
— Я, я… — Хобахава смешался. — Я не знаю.
— У нас нет агентов, достаточно близких к Гуграйту, мы не можем сейчас организовать покушение, — заговорил Гациб. — Поэтому давайте лучше поговорим о том, что мы можем сделать. Например, как остановить вторжение орков.
Хобахава помолчал, пожал плечами, перевел взгляд на карту.
— Хорошо, — нарушил тишину Баниши. — Итак, что мы имеем?
Двадцать седьмого Зимосева 1217 года войска Лиги под командованием магистра Масо Гациба в составе пяти полков сардигской тяжелой пехоты, одного расширенного дивизиона вальпийских копейщиков и трех полков кифтских кирасир, общей численностью в сорок тысяч человек, встретились под Хамуром с объединенной армией орков и кочевников, насчитывавшей около пятидесяти тысяч воинов. На стороне орков выступала также небольшая группа гоблинов, что позволяет назвать произошедшее сражение первой Битвой народов.
Кифтяне встречной атакой в четвертый раз рассеяли кочевников.
Ганиб смахнул пот со лба, посмотрел на мутное из-за висящей в воздухе пыли и копоти солнце. Когда же кончится этот бесконечный день? Похоже, только перевалило за полдень, а он уже с трудом стоял из-за усталости.
Магистр перевел взгляд на поле, где сардигцы безуспешно пытались прорвать фронт орков. Хорошо хоть, что устал не только он. Удерживаемая магами защита ослабела, но и колдуны орков, похоже, выдохлись, их удары уже- совсем не напоминали те бешеные атаки, которые они обрушивали этим утром. Любым силам есть предел.
Сардигские панцирники продвинулись немного вперед, однако к оркам подошло подкрепление, и фронт снова выровнялся. Пат. Сегодняшнее сражение, судя по всему, ни к чему не приведет. Гациб прикрыл глаза, забрав на минуту свою силу из общего, поддерживающего защиту, потока. Правильно ли он сделал, решившись на сражение с Гуграйтом, не подождав Каганашу, идущего к нему с тремя полками пехоты и бригадой легкой кавалерии? Может, стоило потянуть время, отсидеться за стенами Хамура?