Мелькнуло что-то темное, и Фрин вдруг взлетел, нелепо раскинув руки, словно кукла, отброшенная детской рукой… Дикий вопль ударил в уши заунывный, тоскливый, — напавший натуанин сложился, на глазах иссыхая, рассыпаясь истлевшей мумией. Крайт оскалился. Он их предупреждал, он их предупреждал! Не надо с ним связываться. Хрип сзади…
— Фрин? — Крайт обернулся. Нант держал задыхающегося колдуна под руки. Нет, не держал. Фрин, разевая рот, словно выброшенная на берег рыба, медленно сползал на землю — Капитан?! — Почему у того в руках кинжал, а не меч?
Нант зарычал.
Поздно, он слишком близко. Крайт бросился на землю, чувствуя, как движется лезвие, рядом, совсем рядом… Острая боль в плече… Оттолкнуть…
Капитан исчез, откинутый жалким полузаконченным заклятием, но над ним уже висят двое других, замахиваясь кинжалами, и еще несколько позади, но силы нет, нет времени… Время, ему нужно чуть-чуть времени, секунды… Крайт кувыркнулся, уворачиваясь, но клинок догнал его, скользнул длинным росчерком по ребрам. Рык над головой…
Время словно остановилось, впечатываясь в память сотнями мельчайших подробностей, вдруг таких четких, таких выпуклых. Бесконечно медленно опускается кинжал, тускло поблескивая в лунном свете, траурная кайма под ногтями сжимающих его пальцев. Их хозяин не слишком заботится о маникюре… Неужели это конец? Так глупо… Мокрый шлепок, и тут же радостное улюлюканье…
Крайт сел, втягивая в себя силы, плетя разом десяток заклинаний. У него появился шанс, и он его не упустит.
Глухо зарычал уже поднявшийся Нант и тут же снова упал, прижатый заклинанием, распластались на земле барахтающиеся солдаты.
Крайт встал, подошел к капитану.
— Ты, ублюдок, ты хотел меня убить? Вот этой рукой? Этой рукой, да?!
Правая рука капитана затрещала, с чмокающим звуком выскочила из сустава. Почему нет крови?
— Ах вот оно что! — Крайт задумчиво смотрел на Нанта, тянущегося ко все еще зажатому в оторванной руке кинжалу.
— Ты не осторожен, мастер! Крайт взглянул на темнеющий лес, хмыкнул. Выйти говоривший не решался.
— Зачем ты закончил Путь нашего брата?
— Вы напали на меня.
— Мы тебя спасли. Другой велел тебя отвлечь. Мы тебя отвлекли, — то ли утверждение, то ли вопрос.
Крайт снова хмыкнул, прошел несколько шагов, склонился над Фрином. Мертв. Кинжал капитана разворотил половину груди, прошел сквозь сердце. Истерзанный труп часового чуть дальше. Проклятые натуане с их извращенным чувством юмора… Что может быть смешнее, чем запустить мертвым телом в созданных Шеридаром зомби?
— Ты должен быть осторожен! Ты не должен умереть!
— Убирайтесь!! — Крайт злобно оглянулся на силуэты деревьев, вздохнул. Боги с ними, с натуанами. Ему надо возвращаться, и как можно скорее. Делать здесь ему больше нечего, не будет никаких переговоров. Война, все это означает только войну.
Крайт двинулся к лошадям, остановился, посмотрел на упорно копошащиеся на земле тела.
Да, но сначала надо закончить с ними. Отпустить их души в пресветлый Упокой или куда там еще им уготовано.
Баниши посмотрел на нависающие склоны Ущелья Пьяниц, вздохнул. Ждать дальше не имело смысла, Гуграйт не приедет.
— Мы возвращаемся. Собирайте лагерь.
Забегали, засуетились слуги, упихивая столь необходимые в жизни фарфоровые столовые приборы и батистовое постельное белье.
Баниши шагнул в открытую дверцу кареты, взглянул последний раз на громоздящийся камень вокруг. Полторы недели потрачено впустую. Видят Всевысшие, Гуграйт, он хотел по-хорошему. Но раз не вышло, придется по-плохому.
— Поехали!
Щелкнул кнут, и карета тронулась.
— Пить.
К губам поднесли кружку, и Крайт принялся жадно глотать прохладную воду.
— Где я?