Джим торопливо шагнул в сторону, чтобы увидеть лицо Императора. Оран глядел куда-то в пустоту, взгляд был напряженным, на губах застыла бессмысленная улыбка. Знакомая струйка слюны текла по подбородку.
Ни один человек из окружения монарха не заметил перемены. Джим не стал тратить времени на разгадку странного поведения Высокородных — взгляд его устремился на слуг. Хватило одной секунды, чтобы обнаружить искомое: слуга, державший поднос с маленькими пирожками. Как и Император, раб застыл на месте, словно одеревенел.
Посмотрев кругом, Джим увидел еще троих слуг, находившихся в столь же загадочном столбняке. К этому времени даже Высокородные заподозрили неладное. А к какому выводу они пришли — неизвестно, ибо Джим тут же переместился в свой укромный уголок меж колонн.
Человек среди подносов по-прежнему пристально всматривался вдаль.
Низко пригнувшись, Джим подкрался к нему и крепко схватил сзади обеими руками.
— Одно движение, и я тебе сломаю шею, — прошептал Джим.
Человек напрягся, однако не издал ни звука и с места не тронулся.
— А теперь делай то, что я прикажу, — произнес Джим.
Он оглянулся и увидел позади мощную фигуру Адока, наполовину скрытую колонной, и рядом с ним — рослого Высокородного, по всей вероятности Вотана.
Повернувшись к слуге, Джим скомандовал:
— Клади два пальца левой руки на правый бицепс.
Слуга не среагировал. Все еще согнувшись в три погибели, Джим большим пальцем надавил слуге на шею. Тот долго упрямился, но в конце концов нетвердым, вымученным движением исполнил требуемое.
Внезапно фигура одного из застывших слуг, находившегося ближе всех, пришла в движение. Как ни в чем не бывало, слуга продолжал свой путь, а по пятам за ним следовали порядком заинтригованные Высокородные.
Зажав рот плененному заговорщику, Джим приподнял его над полом и оттащил назад.
— А сейчас я… — хмуро начал Вотан.
Но договорить не успел. Слуга, удерживаемый Джимом, вдруг издал странный тонкий вскрик, и тело его обмякло.
— Н-да, — проговорил Вотан, когда Джим опустил труп слуги на пол. — Кто бы ни измыслил все это, несомненно, не мог оставить этого человека в живых. Боюсь, даже мозг его разрушен.
Оторвав взгляд от мертвого, он посмотрел на Джима. Разумеется, Высокородный понял многое из того, что неминуемо осталось бы загадкой для обычного человека. Он уже знал, зачем был приглашен сюда. Тем не менее холод не исчез из его взгляда.
— Ты знаешь, что скрывается за всей этой историей? — спросил он.
Джим покачал головой.
— Все же ты точно знал, что это должно было произойти. И настолько был в этом уверен, что посмел привлечь меня в качестве свидетеля. Кстати, зачем тебе понадобился именно я?
— Ты — единственный Высокородный, который знает, что рассудок Его Величества несколько иного склада, нежели думают. Скажем, — добавил Джим, вспомнив недавнюю беседу, — отчасти превосходит возможности остальных.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Вотан открыл рот. Но заговорил он о другом. В его глотке что-то проскрежетало.
— Как ты узнал об этом?.. Э-э… о том, что задумали слуги?
— Не то чтобы узнал… Я не был абсолютно уверен. Но я изучил Немой Язык слуг и понял, что они что-то затевают. Потом вспомнил о банкете, о своем торжестве и… о рассудке Его Величества, и решил, что ежели что-то и случится, то именно здесь и сейчас. Потому, едва прибыв сюда, отправил Адока искать доказательства своей гипотезы. А когда он их нашел, стал действовать. Вот и все.
При упоминании о рассудке Императора Вотан нахмурился, но, выслушав Джима до конца, заметно успокоился.
— Ты славно поработал, Волк. — Однако голос его оставался мрачен. — Остальным займусь я. Будет лучше, если ты ненадолго покинешь Мир Владык, поручался кто-то за тебя, нет ли…
Вотан постоял молча, о чем-то размышляя.
— Думается, — веско произнес он, — теперь Император может повысить тебя в чине. Раз он утвердил твое поручительство, мы повышаем тебя до должности командира полка из десяти частей. И посылаем на усмирение бунта в одну из наших колоний.
Он повернулся, намереваясь исчезнуть. Но, передумав, остановился,