— Слышал ли ты когда-нибудь о Голубом Звере, Джим?
— Нет, Оран.
— Нет… — шептал Император. — И я не слышал. Я просмотрел записи легенд всех известных нам миров — и нигде не нашел упоминания о Голубом Звере. Но если такого чудища никогда и нигде не существовало, то почему оно мне мерещится, Джим?
Рука Орана, словно тиски, сдавливала плечо Джима, но голос Императора оставался тихим, мягким и неспешным. Никто из наблюдавших за ними Высокородных не мог заподозрить в этой беседе что-либо необычное.
— Не знаю, Оран, — произнес Джим.
— И я не знаю, Джим. И это самое странное. Я видел его уже три раза, и каждый раз — в дверях, заступающего мне дорогу. Знаешь, иногда я ничем не отличаюсь от остальных Высокородных, а порою на меня словно нисходит просветление, и я все вижу и понимаю много лучше, нежели любой из них. Вот почему я знаю, что ты сильно отличаешься от других, Джим. Когда я смотрел на тебя в первый раз, после боя с быком, я внезапно увидел все словно бы в сильный телескоп… Ты был далеко, но я видел очень четко. Я разглядел множество мелких деталей, которых никто, кроме меня, не в силах был разглядеть… Ты можешь быть Высокородным, а можешь и не быть, как хочешь, Джим. Это не имеет значения. Я видел в тебе… Не имеет значения…
Голос его оборвался, но, опершись на плечо Джима, он продолжал тянуть землянина вперед.
— Иногда я вижу все хорошо и ясно, — вновь заговорил он. — Тогда я понимаю, что иду на шаг впереди всех Высокородных. Странно, не находишь? Сколько веков мы стремились быть на шаг впереди Вселенной! Думаю, пока мы не в состоянии принять на себя такую ответственность… Понимаешь, Джим?
— Да, Оран.
— Но порой, — говорил Император, причем Джим так и не понял — слышал тот его ответ или нет, — порой, когда на меня нисходит просветление, стоит лишь пристальнее вглядеться перед собой, и все кругом заволакивает туман. Я теряю свой бесценный дар. Тогда мне начинают сниться всякие сны. И днем, и ночью. Например, уже три раза я видел Голубого Зверя…
Внезапно он замер. Джим решил, что это временная пауза, но рука Императора вдруг соскользнула с его плеча.
Джим повернулся. Оран смотрел на него ясным и осмысленным взглядом и весело улыбался.
— Что ж, я больше не буду тебя задерживать, Джим, — произнес он дружелюбно. — В конце концов, это твой вечер, все здесь принадлежит тебе и никому больше. Отчего бы не поразвлечься, не завести какие-нибудь полезные знакомства? А мне необходимо отыскать Вотана. Он всегда беспокоится, когда меня долго нет рядом.
Император исчез. Джим остался на месте. Пространство вокруг начало мало-помалу заполняться людьми, и вскоре ничто не напоминало о том, что минуту назад здесь ступали августейшие ноги.
Джим огляделся в поисках Ро. Безрезультатно.
— Адок! — негромко позвал он.
Появился Старкин.
— Извини, Джим, — заговорил он. — Я не знал, что Император кончил с тобой беседовать. Но я сделал то, о чем ты просил.
— Тогда веди меня туда, откуда я смогу незаметно понаблюдать.
Они оказались в узком, погруженном в полумрак проходе между колонн. Джим вгляделся в просвет — среди висевших в воздухе подносов с яствами и напитками стоял невысокий темнокожий человек с длинными, до плеч, волосами. Стоял он спиной к проходу, и они видели все, происходившее перед ним. Сейчас там шел слуга с подносом, до отказа нагруженным снедью.
— Отлично.
Джим запомнил место и перенес себя и Адока назад, где только что разговаривал с Императором.
— Адок, я желаю все время быть на виду у Его Величества, то есть не хочу терять его из поля зрения. И еще хочу, чтобы ты постоянно за мной наблюдал. Вот что тебе нужно сделать: как только я исчезну, подойди к Вотану — найдешь его поблизости от Императора — и скажи, что он нужен мне как важный свидетель. Затем перенеси его туда, где мы видели слуху. Понял?
— Да, Джим.
— Прекрасно. А теперь скажи, как мне найти Императора.
— Я могу тебя туда проводить, — произнес Адок. — Каждый Старкин может разыскать своего Императора в любой миг.
Переместившись, Джим огляделся в толпе, и в нескольких футах от себя увидел Императора. Тот смеялся, беседуя с несколькими Высокородными. По правую руку от него хмурил желтоватые брови Вотан.
Адок занял позицию в двадцати шагах поодаль. Джим кивнул, и они стали двигаться вместе с толпой, стараясь не терять из виду Императора.
На протяжении часа тот дважды менял свое местонахождение, и каждый раз Джиму приходилось прибегать к помощи Адока, заново выбирая наблюдательный пункт. К его изумлению, никто из Высокородных не обращал на его маневры ни малейшего внимания. Казалось, его принимали за одного из слуг.
Время тянулось медленно. Миновал час, и Джим начал было сомневаться в своей непоколебимой убежденности, как вдруг увидел то, что должен был увидеть. Император, стоявший к нему вполоборота, словно окаменел и потерял способность двигаться.