— Восемнадцатое августа две тысячи второго года, — ответила горстка праха. — Как ваше самочувствие?
— Спасибо, превосходное, — решила она — Я только что вступила в новое столетие. На моем счету это уже третье. Почему бы моему самочувствию не быть прекрасным? Я собираюсь прожить еще не один век.
— Обязательно проживете, мэм.
Две крошечные географические карты — ее ладони — поправили стеганое одеяло. Дуэнья подняла голову.
— Что нового в мире?
В ее глазах вспыхнуло ацетиленовое пламя. Врач отвел взгляд.
— Мы все-таки побывали на Нептуне и Плутоне, — начал он. — Они оказались совершенно необитаемы. Проект «Сахара» встретил новые затруднения, но эти глупые французы утверждают, что почти все улажено, и весной начнутся работы…
Ее взгляд плавил летающую в воздухе пыль, превращая ее в стекловидные чешуйки.
— Повторяю, доктор, что нового в мире?
Он пожал плечами.
— Мы можем продлить консервацию. Причем, на значительный срок.
— Опять консервация?!
— Да.
— Но не лечение?
Он снова пожал плечами.
— Но ведь отсрочка и так превысила всякую меру, — пожаловалась она — Прежние лекарства почти не действуют. Сколько времени дадут мне новые?
— Этого мы не знаем. Но над вашей проблемой работает много специалистов.
— Значит, вы не можете сказать, когда будет найден способ лечения?
— Может быть, через двадцать лет. А может быть, завтра.
— Ясно. — Пламя в ее глазах погасло. — Ступайте, молодой человек. Только включите мой автосекретарь.
Врач с радостью уступил место машине.
Набрав номер библиотеки, Диана Деметрикс заказала «Реестр Круга». На нужной странице она нажала кнопку «СТОП».
Пока она всматривалась в экран, будто в зеркало, на ее лице сменилась целая гамма выражений.
— А ведь я выгляжу ничуть не хуже, — заключила она. — Даже лучше. Еще бы нос чуточку поправить и линию бровей… Да, леди. Твое счастье, что мужчины — консерваторы. Если бы не их предвзятость к пластическим операциям, ты была бы на моем месте, а я — на твоем. У-у, стерва!
Из «Очистителя Мура» вытек миллионный баррель воды. Морская и теплая, она превратилась в пресную и прохладную. Пройдя через «тандем-камеру», она — чистая, вполне пригодная для питья, но ровным счетом ничего не знающая об этих своих достоинствах — поступила в водопровод. С другого конца в «Очиститель» вливалась новая порция тихоокеанского рассола.
Осажденные и отфильтрованные вещества годились для производства псевдокерамики.
Изобретатель этого чудо-очистителя быстро богател.
Температура воздуха на Оаху достигала восьмидесяти двух градусов по Фаренгейту.
Из «тандем-камеры» потек миллион первый баррель.
Они вышли, оставив Элвина Мура в окружении собачек из китайского фарфора.