— Да.
— И она взорвется раньше времени от устройства, поставленного диверсантами?
— Верно. — Я глянул на свои часы — стрелка приближалась к семи. — Держу пари, осталось меньше часа.
— Заряды будут сброшены через несколько минут, — сказала она.
— И что ты намерена предпринять?
Она подошла к столику возле кровати и взяла телефонную трубку.
— Управление? — спросила она. — Прекратить отсчет. — Затем: — Соедините меня с охраной.
— Сержант, — произнесла она через несколько секунд, — прошу арестовать двух человек. — Она посмотрела на меня. — Номер каюты?
— Шесть—сорок, — ответил я.
— Шесть—сорок, — повторила она в микрофон. — Да, двоих. Да. Спасибо. — Она положила трубку. — О них позаботятся, — пообещала она мне. — Ты сказал, заряд может взорваться раньше срока?
— Именно это я и сказал. Причем, дважды.
— Сможешь его обезвредить?
— Если мне предоставят необходимое. Но ты, наверное предпочтешь вызвать…
— Пойди и возьми! — велела она.
— Хорошо.
Я пошел, куда требовалось, и взял, что требовалось. Через пять минут вернулся в каюту Кэрол с тяжелым свертком на плече.
— Пришлось расписаться кровью. Почему бы тебе не пригласить толкового физика?
— Мне нужен ты, — возразила она. — Ты участвуешь в игре с самого начала. Ты знаешь, что делаешь. Чем меньше народу будет знать о наших делах, тем лучше.
— Веди, — сказал я и отправился за ней следом.
По пути я посмотрел на часы. Семь ноль—ноль.
Через десять минут я выяснил, который из трех зарядов — «с сюрпризом».
Диверсанты воспользовались моторчиком на батарейке от детского конструктора. Моторчик приводился в действие стандартным часовым механизмом. Он должен был отодвинуть свинцовую заслонку. Если бы это случилось, проклятая бомба обязательно бы взорвалась.
Я провозился с ней меньше десяти минут.
Потом мы стояли возле фальшборта. Я опирался на планшир.
— Хорошо, — сказал я.
— Не то слово, — улыбнулась она.
Мы помолчали.
— Пока ты занимаешься подобными делами, — заговорила она, наконец, — держи ухо востро. Скоро ты станешь объектом моего самого пристального внимания.
— Чего мне бояться? Я чист как первый снег. Или как лебяжий пух.
— Ты ненастоящий, — возразила она. — Таких, как ты, не бывает.