— Ну так как? Выкладывайте, — продолжал я, выдержав паузу. — Я ведь все равно добьюсь ответа.
— Он прав, — проворчал человек со шрамом. — Ты чересчур сообразителен. По коэффициенту умственного развития и «персональному профилю» этого не скажешь. Могу я тебе кое-что предложить?
— Можете, — кивнул я. — Если это «кое-что» будет достаточно весомым. И если заодно вы скажете, от кого исходит предложение.
— Хочешь четверть миллиона долларов наличными? Это максимум того, что я могу дать. За это ты должен отпустить нас и заняться своими делами. И забыть о сегодняшней встрече.
Я обдумал это предложение. Не буду лукавить: оно выглядело заманчиво. Но за последние годы через мои руки прошло немало денег, и мне не хотелось сообщать «Частному сыскному агентству Уэлша», с коим я и впредь рассчитывал сотрудничать, о своей неудаче.
— Кто и когда мне заплатит? И чем? И за что?
— Сегодня вечером я смогу выплатить половину суммы, вторую — через неделю, в крайнем случае, через десять дней. Чем? Любой валютой, на твое усмотрение. За что? Думаю, ответ ясен: мы у тебя кое-что покупаем.
— Похоже, у вашего босса денег куры не клюют, — заметил я, бросая взгляд на будильник — он показывал шесть пятнадцать. — Увы, я вынужден отклонить ваше предложение.
— Значит, ты служишь не правительству. Агент правительства от денег бы не отказался, но все равно выдал бы нас.
— Подумаешь, открытие! Я сам только что сказал вам, что не имею отношения к правительству.
— Кажется, мистер Швейцер, мы зашли в тупик.
— Не думаю. Это была только присказка, сказка — впереди. Я вынужден перейти к решительным действиям. Приношу свои извинения, но иного выбора у меня нет.
— Ты в самом деле способен на насилие?
— Боюсь, что да. Кстати, хочу вас разочаровать: вчера я малость перебрал и в ожидании сильного похмелья позаботился об отгуле. У меня весь день свободен. Поскольку лично вы уже получили весьма болезненную рану, можете пока отдохнуть.
Я медленно встал, ничем не выдавая головокружения. Не отвязывая от стула парня, который пониже, я поставил его на ноги, притащил в ванную и усадил под душ. Он несколько раз пытался ударить меня головой, но безуспешно.
— Хочу вкратце изложить мою идею, — сказал я, возвратясь в комнату. — Я как-то раз замерял температуру воды в душе — она меняется в интервале от ста сорока до ста восьмидесяти градусов Фаренгейта. Стоит только расстегнуть на твоем приятеле рубашку и штаны, и он сварится заживо. Уяснил?
— Уяснил.
Я снова прошел в душ, расстегнул на «госте» одежду, пустил горячую воду и снова вернулся в комнату. Я уже давно заметил черты сходства в лицах моих собеседников. Это навело на мысль, что они родственники.
Когда раздались первые вопли, парню сидевшему передо мной, не удалось сохранить бесстрастный вид. Он затравленно посмотрел на будильник, потом — на меня.
— Будь ты проклят, ублюдок! Выключи воду!
— Кто он тебе? Кузен?
— Родной брат. Выключи воду, бабуин проклятый!
— Охотно выполню твою просьбу, если ты сочтешь возможным поделиться со мной информацией.
— Ладно. Только пусть он останется там. И дверь закрой.
Я стремглав бросился в ванную. В голове у меня почти прояснилось, хотя самочувствие было далеко не идеальным.
Перекрывая воду, я ошпарил руку. Оставив жертву корчиться в клубах пара, я затворил дверь и возвратился в комнату.
— Ну? Слушаю.
— Можешь освободить мне руку и дать сигарету?
— Руку — нет, а сигарету — пожалуйста.
— Как насчет правой? Я едва ею шевелю.