Воспоминания командира батареи. Дивизионная артиллерия в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Здесь у меня произошла неприятность. Ночью исчез один мой солдат. Он охранял наш и соседний блиндаж. Наутро появились работники контрразведки «Смерш». Допрашивали меня и моих солдат, выясняя, что собой представлял пропавший солдат. Они осмотрели местность вокруг и пришли к выводу, что солдата взяла ночью вражеская разведгруппа. На земле были видны следы немецких сапог. Хорошо, что не забросали наш блиндаж гранатами. В общем, урок был серьезный. Пришлось усилить охрану, особенно ночью.

Вскоре наш полк был выведен в ближайший тыл, неподалеку от села Малтовица, где полк получил пополнение и переформировался, был укомплектован новой техникой. Неподалеку находился передний край бывшей немецкой обороны, и мы иногда ходили туда, снимали там телефонный кабель и другое имущество. Нередко кто-то подрывался на вражеских минах. Удивлялись мы немецкой обстоятельности, с какой они обустроили свою оборону. Блиндажи были обиты внутри досками, имелись дощатые двухэтажные нары, даже туалет был оборудован по всем правилам. Траншеи на высоком месте были в полный рост, и стены также были укреплены жердями или досками. В полутора километрах от переднего края находился самый настоящий дом отдыха для солдат и везде горы бутылок. Иногда встречались блиндажи, одна из стен которых была выложена из пустых бутылок. На подступах к немецкой обороне в траве нередко встречались трупы наших солдат, погибших в боях. Никто их не хоронил.

Работая командиром взвода связи, я все время просился на артиллерийскую должность. Вскоре моя просьба была удовлетворена. Весной 1943 года меня назначили командиром 2-го огневого взвода батареи. На вооружении батареи находились 76-мм пушки образца 1939 года. Проводили занятия по огневой подготовке и по тактике. Готовились к новым боям.

Вскоре полк перешел на новые штаты. Ряд офицеров, в том числе и я, вышли за штат. Мы откомандировывались в резерв фронта. Начальник штаба полка, подписывая командировочное предписание, увидел мою фамилию, вызвал и спросил, почему я не сказал ему, что выведен за штат. Он заявил, что я хорошо показал себя в боях и меня надо было оставить в полку. Но приказ уже подписан. Вместе с другими офицерами мы направились в Едрово, где по-прежнему находился 69-й запасной артполк. Так я второй раз попал сюда.

Дивизион резерва офицерского состава размещался в знакомом мне лесу в больших землянках. Они представляли собой большую квадратную яму: справа и слева земляные нары, покрытые еловым лапником, видавшими виды солдатскими матрасами и подушками, набитыми соломой. Крыша была двухскатная, посредине толстое бревно, на которое ложились жерди, покрытые еловым лапником и засыпанные сверху землей. Вот и все удобства, все остальное в соседних кустах. Умывались у ближайшего болота, где была вырыта яма и всегда стояла вода.

Кормились мы из обычной походной кухни. Пища была самая неприхотливая: суп или щи и каша на второе да чай. Никакой столовой, конечно, не было. Под деревьями из жердей были сооружены примитивные столы и такие же сиденья. Кроме обычной пищи, офицерам выдавали один раз в месяц дополнительный паек: банку консервов (обычно в томатном соусе), пачку печенья, кусок масла или сала, граммов 300–400.

Выдавали всем табак. Помню, выдали ароматный табак «Южный». Я не курил и отдавал его другим. Этот табак сыграл злую шутку. Пачки табака были похожи на пачки чая. Повар у кого-то спросил одну или две пачки чая и положил их в блиндаже на полку, где хранился чай. Рано утром в один из дней, заваривая чай, он вместо чая бросил в котел пачку табака. Мы пили чай молча, потом кто-то сказал, что чай горький. Все зашумели, собрались возле котла. Повар, чуя неладное, длинным черпаком поддел со дна заварку. Она распарилась и напоминала кучу травы. Стало ясно, что это табак. Поругавшись и посмеявшись, разошлись. К вечеру узнали, что повара арестовала военная контрразведка «Смерш». Ему приписали попытку отравить офицеров. Нелепый случай, но судьба этого невинного человека была решена.

В нашей землянке, впрочем как и в других, было несметное число крыс. Доппаек мы клали на центральную балку под потолком. Крысы быстро расправлялись со всем, что было им по зубам. Обычная картина: приходим с обеда, ложимся вздремнуть. Как только все улеглись, крысы в очередь друг за другом заползают на балку, и пошла работа. И тут по еле заметному взмаху руки раздается сразу несколько выстрелов из пистолетов и наганов. Стеклянные банки вдребезги, крысы кубарем падают на пол и разбегаются. Зато через несколько минут прибегает дежурный по полку выяснять, что за стрельба. Но мы уже делаем вид, что крепко спим. Доппайку доставалось и от крыс, и от нашей стрельбы, но крысы, по-моему, серьезного ущерба не несли.

В запасном полку встретился со своими прежними сослуживцами по 69-му ЗАП. Они почти все были на своих местах. Здесь все же не передовая.

В дивизионе резерва я пробыл месяц и получил назначение в 1-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию.

Дивизия находилась на Северо-Западном фронте в районе Старой Руссы. Этому городку в Новгородской области досталось крепко. Его длительное время штурмовали наши войска, он находился в зоне досягаемости не только минометного и артиллерийского, но и пулеметного огня. Вокруг Старой Руссы почти сплошные болота и леса. К моменту моего прибытия в дивизию, лес вокруг города практически был уничтожен артиллерийским и минометным огнем.

Я прибыл в 4-й гвардейский воздушно-десантный полк в середине августа 1943 года. Очередное наступление на Старую Руссу началось 10 августа. На этот раз сюда были брошены несколько воздушно-десантных дивизий, в том числе и наша дивизия.

Бои шли ожесточенные. Десантникам удалось прорвать оборону противника, преодолеть несколько (пять или шесть) рубежей обороны, где все простреливалось перекрестным огнем, а местность была густо заминирована. Подступы к Старой Руссе были укреплены сильнее, чем можно было предполагать. Здесь полегли многие десятки тысяч наших солдат и офицеров, в том числе и десантников.

Прежде чем описывать свое прибытие в полк, коротко скажу об истории дивизии, где мне предстояло служить и воевать. В тот период воздушно-десантные соединения действовали как обычные стрелковые дивизии.

Воздушно-десантные войска берут свое начало с предвоенных маневров Киевского военного округа в 1939 году. Тогда был выброшен небольшой десант с самолетов. На маневрах присутствовали иностранные военные атташе, и для них, впрочем, как и для многих из наших командиров, это было полной неожиданностью. К началу Великой Отечественной войны в нашей армии уже было сформировано несколько воздушно-десантных корпусов, каждый из которых состоял из парашютно-десантных бригад, а те, в свою очередь, из батальонов.

Предшественником 1-й гвардейской воздушно-десантной дивизии был 4-й воздушно-десантный корпус. Он дислоцировался в Белорусском военном округе. Командовал корпусом генерал-майор А. Ф. Левашов. С начала войны корпус вел тяжелые бои с немецко-фашистскими захватчиками в составе Западного фронта, которым командовал генерал Павлов, Герой Советского Союза. Он вскоре был снят с должности и расстрелян за потерю управления фронтом, хотя его вины в этом не было.

Вскоре корпус был выведен из боя, сосредоточен в районе города Тейково Горьковской области, где проводил доукомплектование и занимался боевой подготовкой.

К осени 1941 года обстановка на фронтах была исключительно тяжелой. Гитлеровские войска блокировали Ленинград, окружив его со всех сторон. Только через Ладожское озеро поддерживалась связь города со страной. Зимой ледовая дорога получила название Дорога жизни. Враг подошел вплотную к столице нашей родины.

В первых числах декабря 1941 года началось наступление под Москвой. В нем участвовало несколько фронтов, в том числе Калининский и Западный. Противнику был нанесен мощный (по тем временам) удар, и он начал отходить от Москвы на запад.

Чтобы способствовать войскам Западного фронта в развитии наступления, было принято решение на выброску воздушного десанта в тыл противника в район города Вязьма. Воздушный десант был выброшен в район между Вязьмой и Дорогобужем Смоленской области. Десантирование проходило в трудных зимних условиях 27–28 января 1942 года. Воздушно-десантные войска не имели специальных военно-транспортных самолетов, и десантирование проводилось из бомбардировщиков. Вооружен десант был только легким стрелковым оружием. Оторванность от фронта, трудности обеспечения боеприпасами и продовольствием тяжело сказывались на действиях наших частей.

4-й воздушно-десантный корпус генерал-майора Левашова в составе 8, 9 и 214-й воздушно-десантных бригад также был выброшен в указанный район. Десантирование проходило драматично. Командир корпуса был убит еще в самолете до десантирования. Командование корпусом принял начальник штаба полковник А. Ф. Казанкин. Впоследствии десантники рассказывали о тех исключительно трудных и кровопролитных боях в тылу врага. Тем не менее десант выполнил свою задачу. В течение полугода, до июля 1942 года он сковывал крупную группировку вражеских войск в этом районе.

В июне — июле, по приказу фронта, остатки корпуса мелкими группами вышли из окружения в районе города Кирова Калужской области. Вышедший из боя корпус был преобразован в 1-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию. После переформирования дивизия была в 1943 году направлена на Северо-Западный фронт.

В июле — августе 1943 года дивизия приняла участие в боях под Старой Руссой Новгородской области. Здесь началось очередное наступление. Вот сюда я и был назначен на должность командира взвода управления 4-й батареи 2-го дивизиона 4-го гвардейского воздушно-десантного артполка.

В дивизию нас было направленно несколько человек, в том числе и лейтенант Кулаков Иван Яковлевич, ныне полковник в отставке. Мы подружились тогда и сохранили дружбу до настоящего времени. Кроме меня, все остальные, как говорят, пороха не нюхали, впервые попали на фронт, и я, как мог, объяснял им, что и как бывает на войне.

На попутных машинах к вечеру добрались до района расположения дивизии. Вечером в лесу искать свой полк дело трудное, поэтому я предложил переночевать, а утром разыскать полк. Нам попался пустой блиндаж на опушке леса. Пол его был застелен травой. Блиндаж был низким, стоять можно было только на коленях. Фронт жил своей жизнью. Где-то вдали слышалась артиллерийская канонада, по дорогам шли машины, груженные боеприпасами и продовольствием. Все эти фронтовые приметы мне были хорошо известны, поэтому я, улегшись на траву, укрылся полой шинели и быстро уснул.

Утром мы довольно быстро нашли штаб нашего полка. Оформили документы, и я ушел искать свою 4-ю батарею. Это было в середине августа 1943 года. К этому моменту наступление на Старую Руссу уже выдохлось. Прорвав глубоко эшелонированную оборону противника, полки дивизии продвинулись на 8–10 километров и подошли вплотную к городу, но овладеть им не смогли. Потери с нашей стороны были очень большими. Кругом болота, лес весь уничтожен снарядами и минами, всюду завалы от поваленного леса. Технику, в том числе и танки, здесь применять было невозможно. В этом была одна из причин неудачи очередного наступления. Но прорыв обороны противника и продвижение на несколько километров для Северо-Западного фронта было событием значительным.

Командир 4-й батареи находился на своем НП, который располагался у большого поваленного дерева, здесь же был и командир батальона одного из полков, который поддерживал наш дивизион.

Появившись на НП, я остановился возле командира батареи и стал докладывать о своем прибытии на должность. Но он сразу же, дернув меня за полу шинели, крикнул, чтобы я лег, так как где-то недалеко сидит вражеский снайпер и может запросто убить. Опустился на колени, доложил. Чувствую под коленом какую-то упругость, ковырнул сапогом, оказалось, что подо мной тонким слоем земли присыпан убитый. Комбат сказал, что здесь вся местность сплошь усеяна трупами — и нашими и немецкими. Хоронить некогда, да и негде, кругом болота. Поэтому по возможности прикапывали землей, накрывали еловым или сосновым лапником, вот и все почести. В общем, на фронте жизнь человеческая часто обесценивалась. Важно было выполнить задачу, а какой ценой это доставалось, мало кого серьезно беспокоило. А если беспокоило, то лишь в том плане, что пополнение будет не скоро, а задачи надо решать сейчас.

Быстро познакомился со взводом, вернее, с теми, кто был на НП. Взвод управления батареи, которым мне предстояло командовать, состоял из отделений разведки, телефонной связи, радио и вычислителя. Главная задача взвода — разведка противника, обнаружение его огневых средств и определение координат целей, а также обеспечение связью наблюдательного пункта батареи с огневой позицией батареи, которая находилась от НП обычно на два-три километра в тылу. Кроме того, при ведении огня батареей надо было следить за разрывами снарядов и координировать огонь батареи.

Многие, кто хорошо незнаком с военным делом, почему-то считают, что главное в разведке — добыть «языка», то есть взять пленного. В действительности это далеко не так. Взятие «языка» — это хотя в определенной степени романтично, но далеко не главное в разведке. «Язык», даже самый разговорчивый, мог сказать, сколько во взводе или роте пулеметов и другой боевой техники. Но, зная организацию немецкой армии, нетрудно было и самим определить это. А вот где в данный момент находятся на местности эти огневые средства — это уже задача разведки. Здесь нужны были координаты цели. Вот этим-то, то есть обнаружением целей, нанесением их на карту или планшет, определением координат целей и подготовкой исходных данных для стрельбы, и занимались отделения разведки и вычислитель под руководством командира взвода управления (КВУ).