По нашему мнению, одним из наиболее важных элементов всей церкви является первое, что видит посетитель при входе. Поврежденного недавно вандалами демона у двери всегда называли «Асмодей» по имени демона, традиционно охраняющего сокровища, хотя ничего в изображении демона не связывает эту статую именно с этим чертом. Но мы обсудили этот вопрос с Робертом Хоуэллсом, управляющим одной из самых знаменитых книжных лавок оккультной литературы и знатоком оккультной символики, исследования которого тайны Ренн-ле-Шато отличаются научным подходом, здравомыслием и далеко идущими выводами. Он пояснил, что, согласно древней иудейской легенде о строительстве Храма Соломона, когда царь боролся с демонами, защищая работы от их вмешательства, один из демонов, Асмодей, был «связан» тем, что его заставили носить воду, единственный элемент, с помощью которого им можно было управлять[412]. Такие легенды включены и в учение масонов, и присутствие такого символа в церкви Соньера, где Асмодей несет воду под надписью: «Этим знамением ты победишь его», не может быть простым совпадением. А украшения чаши со святой водой — ангелы, саламандры, чаша с водой и демон — вместе составляют классические четыре элемента: воздух, огонь, воду и землю, что является существенной частью любой оккультной работы.
Если мы правильно поняли символизм Асмодея, то весьма любопытным представляется то, что изображение демона и крещения Иисуса явно должны рассматриваться вместе. Демона укрощают водой, а не происходит ли то же самое в сцене, где Иоанн льет воду на Иисуса? Затем мы видим, что изменен обычный порядок двух букв греческого алфавита альфы и омеги, первой и последней, которую обычно ассоциируют с Иисусом. Следовало бы ожидать, что альфа будет начертана под Иоанном, предшественником, а омега — под Иисусом, кульминацией. Но здесь сделано прямо наоборот.
Большое количество образов, связанных с Храмом Соломона, как внутри, так и вне церкви может говорить и о масонах, и о тамплиерах. Некоторые усматривают символику в лишних буквах надписи Par се signe tu le vincras, начертанной между четырьмя ангелами и демоном. Совершенно лишнее lе, меняющее смысл фразы, является тринадцатой и четырнадцатой буквами надписи, что может быть истолковано как год 1314, когда был сожжен Жак де Моле, вождь тамплиеров.
Вся эта символика была тщательно исследована десятками компетентных ученых, и в результате появилось не меньшее количество различных толкований. А ответы могут быть очень простыми и на удивление очевидными. Действительно, символика церкви Ренн-ле-Шато никогда не была тайной для тех, кто знаком с масонским учением. Она свидетельствует лишь о том, что привязанности Соньера были масонскими. Это подтверждается и выбором скульптора для изображения Крестного Пути и других статуй — некого Гискара, который жил в Тулузе. Его дом и студию, эксцентрически разукрашенные, до сих пор можно видеть на авеню де Колонн в этом городе. Гискар был известным франкмасоном, который, несмотря на это, специализировался на церковном декоре. Другие его работы можно найти по всему Лангедоку. Интересен тот факт, что в церкви Иоанна Крестителя в деревне Гоуза, находящейся у подножия холма, на котором стоит Ренн-ле-Шато, имеются аналогичные скульптуры Крестного Пути, но уже черно-белые и без аномалий, столь заметных в церкви Соньера.
В своей книге о Ренн-ле-Шато Жан Робин заявил, что масонство Соньера подтверждают данные архивов епархии[413]. Однако франкмасонство состоит из нескольких отдельных течений. К какому из них принадлежал Соньер? И здесь знающие французские ученые пришли к полному согласию: он принадлежал к Исправленному Шотландскому Обряду, тому течению «оккультного» франкмасонства, которое ведет, по их заявлениям, свое происхождение от Ордена Тамплиеров.
Антуан Каптьер, внук звонаря Соньера, который стоит в центре исследований Ренн-ле-Шато и дела Соньера, сказал нам: «Мы знаем, что он принадлежал к масонской ложе. Его послали в место, где хранилось что-то (значимое). Он что-то нашел. Но, повторю, он не был один. Он не работал в одиночку»[414]. Позднее он при разговоре был более точен: Соньер был связан с Исправленным Шотландским Обрядом, но добавил: «Это не секрет». К такому же выводу пришел Жерар де Сед, который исследовал это дело тридцать лет. Де Сед верит, что символика Девятой остановки Крестного Пути прямо указывает на ступень посвящения Chevalier Bienfaisant de la Cite Saine — эвфемизм «Тамплиер»[415].
Есть и другое доказательство членства Соньера во франкмасонской организации. Его выбор статуй святых, не считая Магдалины, исследователи обсуждали очень широко: среди них Святой Жермен, святой Рок, два Антония — из Падуи и Отшельник — и над кафедрой — Святой Лука. Алан Фера указал, что вместе с фигурой в виде «М» на полу церкви они составляют в виде акронима слово «Грааль»[416].
Символ роза-крест на возвышении и многократные изображения Храма Соломона указывают в направлении Ordre de la Rose-Croix et du Graal — Ордена, основанного в Тулузе около 1850 года, который позднее возглавлял не кто иной, как Жозеф Пеладан, крестный отец эротических оккультных групп.
В начале нашего расследования мы думали, что явная тенденция многих других исследователей, заключающаяся в представлении, что все дороги ведут в Ренн-ле-Шато, ошибочна. Но в некотором смысле они правы, хотя в большинстве случаев по ошибочным причинам. Конечно, очень заманчиво раскрыть сложную сеть оккультных и масонских групп, о которых мы говорили ранее, и проследить их до Соньера и его деревни. Это не совпадение, но часть тщательно разработанного плана, который действовал еще до его рождения и продолжает действовать по сей день.
Соньер проявлял большой интерес к гробнице Мари де Негр д'Абл, Dame d'Hautpoul de Blanchefort, которая была построена Антуаном Биго, приходским священником Ренн-ле-Шато в 1791 году. Мари была последней из прямой линии семейства, которая владела титулом Ренн-ле-Шато, хотя другие ветви этого семейства сохранились. Мари де Негр д'Абл вышла замуж за маркиза де Бланчфорта в 1732 году. Имя его заимствовано из названия близлежащего шато (хотя это была не усадьба, а всего одна башня) Бланшфорт, руины которого сохранились до настоящего времени. Собственная семья Мари имела очень интересные связи. Мы уже обсуждали влиятельный Мемфисский Обряд, который позднее слился с ложей Мисраим. Мисраим был основан в 1838 году Жаком-Этьеном Маркони де Негр, который, естественно, был членом того же семейства, что и Мари из истории Ренн-ле-Шато[417]. Именно один из семейства Hautpoul — Жан-Мари-Александр — участвовал в создании ступени посвящения Исправленного Шотландского Обряда, получившей название Chevalier Bienfaisant de la Cite Sainte — эвфемизм «Тамплиер» в 1778 году[418]. Члены этого семейства играли заметную роль в масонской ложе La Sagesse, из которой вырос Ordre de la Rose-Croix, du Temple et du Graal[419]. Племянник Мари де Негр и ее наследник Арман д'Хотполь, несомненно, был связан с людьми, имевшими отношение к Братству, включая Карла Нодье, Великого Магистра с 1801 по 1844 год[420]. Кроме того, он был наставником графа де Шамбо, вдова которого была столь щедра по отношению к Соньеру[421].
Мемфисский Обряд Маркони де Негр был тесно связан с обществом, известным как Филадельфийцы, созданным в Нарбонне в 1780 году[422] маркизом де Шефдебьеном под названием Исправленный Шотландский Обряд. Это еще одно масонское общество тамплиерского толка, возникшее под влиянием идей барона фон Хунда: де Шефдебьен присутствовал на знаменитом конгрессе в Вильгельмсбаде в 1782 году, где была сделана попытка раз и навсегда решить вопрос о тамплиерском происхождении масонов, и выступал на стороне фон Хунда.
Филадельфийцы подобно Мемфисскому Обряду занимались в основном обретением оккультных знаний: и в том и в другом обществе были ступени посвящения, полностью подчиненные этой задаче. Более того, филадельфийцы сделали попытку распутать сложную историю франкмасонов, состоящую из множества конкурирующих иерархий, ступеней посвящения и ритуалов в попытке выяснить первоначальную цель и секреты масонов. Они стали хранилищем информации о масонстве и подобных обществах, которую им отдали либо добровольно, либо собранную путем проникновения в общества. Поэтому столь важно, что брат Соньера Альфред (тоже священник) был духовником семьи Шефдебьен — и был изгнан за кражу части архива[423].
Альфред Соньер, несомненно, ключевая фигура в странных событиях, в которые был вовлечен его старший — и более знаменитый — брат. Он заслуживает более тщательного исследования. Однако разыскать какие-либо данные о нем довольно трудно, хотя известно, что он был любовником увлекавшейся оккультизмом маркизы дю Бург де Боза, одной из посетительниц, развлекавшейся на вилле Вифания. Альфред умер от алкоголизма в 1905 году, после того как его отлучили от церкви.
После смерти Альфреда Соньер в письме своему епископу писал о том, что «он должен искупить грехи своего брата, аббата, который умер слишком рано»[424].
Как только мы узнали о связи Соньера с франкмасонами Шотландского Обряда, стала ясна более широкая картина. Что касается культа Магдалины, то он не является личным увлечением Соньера, но предстает как часть Великой Европейской Ереси. Ключ к пониманию этого лежит в связях тех людей, о которых мы узнали.
Итак, можно идти дальше и связать Соньера с Пьером Плантаром де Сен-Клером через всего лишь одного человека: Жоржа Монти[425]. Известный также под псевдонимами граф Израэль Монти и Маркус Велла, он был одной из самых влиятельных и решительных фигур в тайных обществах XX века, хотя и не самым известным человеком. Он предпочитал оказывать свое влияние из тени, а не искать славы подобно своему коллеге Алистеру Кроули. В течение жизни он прошел через многие ступени разных оккультных, магических и масонских обществ, часто для того, чтобы собрать информацию по поручению других. Он был также двойным агентом, работавшим и на французскую, и на германскую разведки, как в случае Джона Ди и, может быть, Леонардо: мир шпионов и оккультизм часто идут рука об руку. Он вел столь сложную жизнь, что определить, кому же он служил на самом деле, просто невозможно. По всей вероятности, он служил только самому себе и своей любви к интригам и личной власти.
Каковы бы ни были истинные мотивы Монти, он с поразительным успехом вел свою тайную жизнь, часто занимал высокие посты во враждующих обществах, причем в каждом таком обществе либо не знали, что он принадлежит также к враждебному, либо считали, что он проник в него по заданию. Например, хотя некоторые из групп, как и сам Монти, имели явно антисемитскую направленность, он успешно занимал высокий пост в еврейском квазимасонском обществе, основанном в США, и даже принял иудаизм, чтобы осуществить проникновение. Монти родился в Тулузе в 1880 году, его бросили родители и воспитывали иезуиты. С ранних лет он заинтересовался темным миром тайных оккультных обществ. Он много путешествовал по Европе, бывал в Египте и Алжире. Среди многочисленных обществ, членом которых он был, есть Святой Вем (Holy Vehrri), немецкая организация, специализировавшаяся на политических убийствах. Считается, что он также «держал ключи» итальянского франкмасонства. Среди его многочисленных знакомых был и Алистер Кроули — о нем писали, что он был представителем Кроули во Франции[426] и был членом ОТО, когда великолепный англичанин был там Великим Магистром. Неудивительно, что такая жизнь в конечном итоге закончилась так, как и следовало ожидать: его отравили в Париже в октябре 1936 года.
Эта фигура появилась в нашем расследовании из-за той роли, которую он играл в парижском оккультном мире и, следовательно, был вхож в круг Эммы Кальве. Известно, что Соньер имел связи с Пеладаном и его группой, знал Эмму Кальве, поэтому он должен был встретиться с Монти. Кроме того, последний был лангедокцем, часто жил в Тулузе и бывал в Средиземноморской зоне.
В 1934 году Монти организовал Ordre Alpha-Galates, Великим Магистром которого в 1942 году стал Пьер Плантар де Сен-Клер еще в нежном, но, возможно, значимом возрасте — в двадцать два года. Хотя Плантару было всего шестнадцать лет, когда умер Монти, он его знал: бывшая жена Плантара де Сен-Клера Анна Ли Хистлер в статье 1960 года прямо указала, что он хорошо знал «дядю графа Жоржа Монти»[427]. Возможно, Монти был его наставником в оккультизме.
Таким образом, есть очевидная связь между Соньером и Плантаром де Сен-Клером в лице Жоржа Монти, что, вероятно, является продолжением определенной подпольной традиции.
Так какой вывод можно сделать из истории Соньера? Продраться сквозь все побочные линии, мифы и догадки задача нелегкая, но, кажется, священник что-то искал, и не один. Все указывает на наличие тайного спонсора, возможно, связанного с влиятельными оккультными обществами Парижа и Лангедока. Это не только наиболее логичное объяснение, но именно то, которое давал сам Соньер. Когда преемник Биллара потребовал у него отчета о том, почему и на какие средства он ведет столь экстравагантную жизнь, священник ответил:
Однако позднее он сказал, что назвал епископу имена своих доноров, но только на исповеди. Подбор слов в письме, написанном Соньером близкому другу в 1910 году, позволяет предположить о наличии второго смысла:
По всей видимости, в тайну был посвящен и Альфред, брат Соньера. В ответ на запрос властей по поводу его экстравагантности Соньер ответил:
Хотя деревня Ренн-ле-Шато была отправной точкой таинственных исследований Соньера, которое, кажется, было предпринято по поручению ускользающих от внимания людей, по всей видимости, объект поисков находился в другом месте.
Недавно многие исследователи нашли разбросанные по domaine интригующие следы, касающиеся действительных интересов Соньера и мотивации его действий. Во время одной из наших поездок в эту округу в 1995 году мы взяли с собой Люсьена Моргана, телевизионного ведущего и авторитета в области Тантры, который с изумлением обнаружил, что рампа и башня Магдала построены по принципам определенного сексуального ритуала. Он верит, что Соньер и его тайный круг общения практиковали оккультные сексуальные ритуалы, которые были призваны способствовать ясновидению, контактам с Богом — с достижением того же результата, что и Великая Работа алхимиков, — и обеспечить материальный достаток и влияние. И другие признают наличие сексуальной магии: британские писатели Лайонель и Патриция Фанторп цитируют оккультного эксперта Брема Агостини, который говорил, что Соньер исполнял сексуальный ритуал, известный под названием «Собрание Венеры», в котором принимали участие Денарно и Эмма Кальве[431].
С точки зрения нашего исследования самым важным представляется тот факт, что во всех зданиях Соньера в Ренн-ле-Шато наибольшее внимание уделено Марии Магдалине. Конечно, деревенская церковь была освящена в память Марии Магдалины задолго до того, как он родился, но даже это не было простым совпадением, поскольку она была часовней местного правящего семейства Марии де Негр. Учитывая их тесную связь с Исправленным Шотландским Обрядом, такое посвящение выглядит не случайным. Соньер также назвал в ее честь башню-библиотеку, а свой дом — как деревню, в которой она жила согласно Новому Завету вместе со своим братом Лазарем и сестрой Марфой. Из всего убранства церкви он собственноручно раскрасил только барельеф с изображением Марии Магдалины перед алтарем.
Мы установили, что у него была также маленькая бронзовая статуя Магдалины, которую он поместил у грота рядом с церковью. Она была высотой всего один метр и весила около восьмидесяти пяти килограммов и представляла собой точную копию барельефа, но в зеркальном отображении. Статуя давно исчезла, но Андре Галуа, бывший журналист из Лиму, имеет ее фотографии[432].
Фраза «Terribilis est locus iste» начертана над входом в церковь. Как подсказал нам Кейт Принс, эти слова взяты из Книги Бытия 28:17, их произнес святой Иаков, которому в тонком сне привиделась лестница, по которой поднимаются и спускаются ангелы. Пробудившись, он произнес эти слова. Затем он нарек это место Вефиль, что значит Дом Бога. В Ветхом Завете Вефиль стал центром, соперничающим с Иерусалимом, — в результате чего это название стало синонимом альтернативы или соперника «официальному» религиозному центру. На французском языке это выражено еще более отчетливо: в одном из французских словарей слово «Вефиль» определено как «храм секты диссидентов»[433]. Может быть, именно это и пытался сказать Соньер? В «Секретных досье» говорится, что Соньер в последние годы планировал основать «новую религию» и собирался провести соответствующую кампанию в этой местности. Последние сооружения в domaine — высокая башня и пруд для крещения — были частью этого плана[434].
Мы решили сосредоточиться на том, что Соньер нашел по прибытии в Ренн-ле-Шато и что вдохновило его на поиски. Забыв на время о сенсационных пергаментах, мы были поражены очевидными противоречиями в его поведении. Многие считают, что он пытался оставить ключи к пониманию тайны в убранстве своей церкви, но вместе с тем известно, что он тщательно уничтожал определенные вещи, которые нашел в ней, особенно надписи на двух надгробных плитах могилы Мари де Негр. Он также переместил их с могилы, что свидетельствует о попытке скрыть ее местонахождение.
Эти камни — изголовок и горизонтальная плита — были поставлены на могилу Мари де Негр аббатом Антуаном Бигу приблизительно за сто лет до прибытия Соньера. Но уже тогда в этом была некая странность: Бигу установил камни в 1791 году — через десять лет после того, как женщина была положена в могилу — приблизительно в то же самое время, когда он положил в церкви лицом вниз «рыцарский камень». (Подъем этого камня, видимо, был очень важной операцией в поисках Соньера.) Но есть и другой показатель того, что Соньер шел по следам Бигу: Бигу перед Ренн-ле-Шато был приходским священником в маленькой горной деревушке Ле Кла, расположенной приблизительно в двадцати километрах. И Соньер был священником в этой деревне непосредственно перед назначением в Ренн-ле-Шато. Не искал ли Соньер что-то, связанное с Бигу и, следовательно, с семействами д'Хартполь или де Негр?
[412] См. Rappoport, Ancient Israel, vol. 1, p. 94.
[413] Robin, Rennes-le-Château: la colline envoutee, p. 142.
[414] Интервью в Rennes-les-Bains, 25 May 1995.
[415] De Sede, Rennes-le-Chateau, p. 189—194.
[416] См. Guy Fatten, 'Mary Magdalene and Rennes-le-Château', The Rennes-le-Château Observer, no. 1.8 (September 1995), p. 15.
[417] De Sede, Rennes-le-Château, p. 218—219.
[418] Там же, p. 194.
[419] Там же, p. 207—208.
[420] Baigent, Leigh and Lincoln, The Holy Blood and the Holy Grail, p. 477—479.
[421] Там же, p. 480. О связях графа de Chambord с делом Rennes-le-Château см. Guy Patton, Sauniere and the Count de Chambord, The Rennes-le-Château Observer, no. June 1996), p. 20.
[422] Robin, Rennes-le-Château, p. 62.
[423] De Sede, Rennes-le-Château, p. 218, по информации Aynard de Bissy, потомка Chefdebien.
[424] Цитируется по: Robin, Rennes-le-Château, p. 62.
[425] B связи с характером жизни и деятельности Monti трудно узнать подробности его биографии. Нижеследующее взято из Gerard de Sede (Rennes-le-Château, p. 225—236), а им было взято из досье, составленного Emile Hoffet, которым сейчас владеет De Sede.
[426] Robin, Rennes-le-Chateau, p. 151.
[427] Из журнала Circuit, по. 8, цитируется у De Sede, Rennes-le-Château, p. 236.
[431] Lionel and Patricia Fanthorpe, Rennes-le-Château: Its Mysteries and Secrets, p. 3 и 180.
[432] Интервью с Andre Galaup, Rennes-les-Bains, 28 July, 1995.
[433] J. E. Mansion, New Standard French and English Dictionary (George G. Harrap & Co., London, 1939).
[434] Madeleine Blancasall, Les descendants merovingiens ou l'enigme du Razes wisigoth. (См. chapter 2, прим. 12.)