Подвиг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Очень даже просто, — прошипѣла съ нескрываемымъ злорадствомъ старуха. — Доигрались … Дофигуряли … И чего имъ, дуракамъ, надо? Эвона, Россiи захотѣли! Да сама-то Россiя ихъ никакъ не хочетъ. И, конечно, никакое правительство этого допустить не можетъ. Францiя въ дружбѣ съ совѣтами. Она только что подписала, то есть «парафировала», — Неонила Львовна щегольнула словечкомъ, которымъ пестрѣли газеты и смысла котораго она не понимала — парафировала пактъ о ненападенiи, а развѣ все это не нападенiе?.. Какъ по твоему красиво это? Какъ ни относиться къ графинѣ Разогнатьевой, она все-таки графиня и дѣлать то, что тамъ было сдѣлано …. Ну гдѣ же это слыхано? Это подрывъ Русской торговли.

— Большевицкой, мамочка.

— Э, милая моя, гдѣ кончаются интересы большевиковъ и гдѣ начинаются интересы Русскiе, кто это опредѣлитъ? Сами вожди въ этомъ не разбираются. Если Японiя нападетъ на Совѣтскую республику и отберетъ у нея Владивостокъ, что мы должны дѣлать, стать на сторону Японiи или Россiи?.. Такъ все запутано, такъ все перепутано, что лучше этого и не касаться.

— Но, мамочка, это же дѣлается не во Францiи, а на какомъ-то острову и никому даже не извѣстно точно, кому принадлежитъ этотъ островъ.

— Ахъ, мать моя, да хотя бы и никому … Сидѣли бы спокойно и не рипались. Ишь спасатели какiе непрошенные нашлись. Ну, твой полковникъ, пускай, погибаетъ, туда ему и дорога. И Мишель твой дуракъ … Тоже не жалко. Земля отъ этого не оскудѣетъ. Ну, а за что мы то съ тобой на старости лѣтъ опять будемъ страдать?

— Да мы то тутъ при чемъ?

— Мы то … Да мы кто?.. Русскiе? … Эмигранты? … Люди несуществующаго государства, кого изъ милости только терпятъ … А мы вотъ, что задумали! Торговлѣ мѣшаемъ! … Ты понимаешь это? … Экономическiй кризисъ, вездѣ торговля стала, и вдругъ какiе-то типы эдакое дѣлаютъ … Выселить ихъ въ двадцать четыре минуты и вся недолга. Allez vous en! Нежелательные иностранцы, чай, читала такое выраженiе въ газетахъ.

— Куда же насъ могутъ выселить?

— А имъ то что о насъ за забота. Кто мы?

— Русскiе.

— Ну и пожалуйте въ вашу совѣтскую Россiю … Поняла, чай.

— Да развѣ можно это, мамочка! Каждый понимаетъ, что тамъ насъ разстрѣляютъ.

— Ну такъ что изъ этого? Это насъ разстрѣляютъ, а не ихъ …

Ольга Сергѣевна пожала плечами. За окномъ шумѣлъ ноябрьскiй дождь. Въ крошечной комнатѣ тускло горѣла перегорѣвшая почернѣвшая лампочка. Ольга Сергѣевна, усталая и измученная за день пошла къ себѣ укладываться спать.

«Ахъ, нелегка и заботна была жизнь … Полковникъ, полковникъ!.. Вамъ все игрушки … А куда, ну куда на самомъ дѣлѣ податься, если вотъ такъ придутъ и вѣжливо попросятъ покинуть страну?.. Нежелательные иностранцы! … И правда — нежелательные! … Пактъ о ненападенiи, и полковникъ, нападающiй такимъ необычнымъ образомъ … Куда тогда бѣжать? Вездѣ одно и то же … Вездѣ: — признанiе, признанiе и признанiе … Раньше была Испанiя. И какимъ благороднымъ казался король Альфонсъ. А теперь … Что такое Испанiя? … Да и испанскаго языка она не знаетъ … Куда? Можетъ быть, въ Бельгiю?.. Тамъ и король и королева и самъ народъ полны такого гостепрiимнаго благородства. Но, какъ она сама такая маленькая, приметъ всю эту массу бѣженцевъ, если они всѣ хлынутъ туда? Ну, хорошо … Приметъ … A работа? Гдѣ найти тамъ работу?.. Безъ работы все равно съ голода погибать. Не написать ли заблаговременно Декановымъ? Они давно въ Брюсселѣ. Можетъ быть, если загодя то позаботиться, пока никто не догадался что-нибудь и набѣжитъ, какое-нибудь мѣстечко, чтобы хотя какъ-нибудь да кормиться … А если?»

— Мамочка, вы спите?

— А ну! Заснешь съ тобой!.. Такая забота на душѣ!..

— Мамочка, а что, если намъ съ вами принять французское подданство …. Насъ тогда вѣдь не могутъ выслать?..

— Не желаю.

— Но почему, мамочка?

— А вотъ потому … Была Серпуховской дворянкой, такой и останусь. Лучше къ большевикамъ поѣду, чѣмъ такъ на старости лѣтъ француженкой дѣлаться. Ну, сама посуди, какая я француженка?.. Неонила Львовна!.. Ни выговорить, ни написать по французски того нельзя … Не смѣши меня, мать, на ночь. И тебѣ помимо мужа не позволятъ … А твой, сама поди знаешь, какой — патрiотъ!..

Ольга Сергѣевна закрыла глаза.

«Да, конечно, глупости … Какъ это сдѣлать? Есть, говорятъ, конторы. Даже въ газетахъ открыто публикуютъ, точно ничего и постыднаго нѣтъ въ этомъ. Ну, пойду туда, тамъ станутъ разспрашивать, почему?.. А что я скажу … Боже! Боже … Только бы спокойно жить!.. Ничего мнѣ не надо … Ни богатства, ни Россiи. Ну, какъ я туда прiѣду, тамъ никого своего и не осталось то! … Только бы никто не выгонялъ! … И съ квартиры-то на квартиру переѣхать, такъ и то какая мука и разоренiе! Хуже пожара, а тутъ въ чужую страну!.. Паспорта, визы! … Такъ ихъ намъ и дадутъ … Жена полковника Нордекова, того самаго, который тамъ на таинственномъ острову … Господи, и всю то жизнь такъ страдать изъ-за какого-то глупаго патрiотизма, изъ-за долга» …

Ольга Сергѣевна повернулась лицомъ къ стѣнѣ и долго не могла заснуть. Она слышала, какъ за стѣною безотрадно шумѣлъ осеннiй Парижскiй дождь, и ей казалось, что сквозь тонкiя плитки бетона она ощущаетъ сырость, бѣгущую по стѣнамъ и съ тоскою думала о раннемъ вставанiи завтра, о томъ, что надо будетъ спѣшить на поѣздъ электрической дороги и ѣхать въ надоѣвшую ей до смерти контору и писать подъ диктовку на стенографической машинкѣ, а потомъ до вечера перепечатывать никому не нужные и неинтересные торговые приказы.

Жизнь казалась безпросвѣтной и ужасной и она начинала понимать, что Леночка могла не вынести такой жизни и уѣхать куда-то къ какой-то другой жизни … Ахъ, гдѣ-то она теперь, несчастная Леночка!?

XXVI

Князь Ардаганскiй соверщалъ пятнадцатый перелетъ на аэропланѣ системы инженера Махонина. Ему никто это въ особую заслугу не ставилъ, да и самъ онъ никогда не думалъ, что это подвигъ и рекордъ. Аппаратъ Махонина, усовершенствованный Арановымъ, дѣлалъ такое сообщенiе быстрымъ и удобнымъ. Опасность была только при спускѣ на землю въ Европѣ, гдѣ все труднѣе и труднѣе было выбирать глухiя мѣста, гдѣ бы аппаратъ могъ переждать, пока князь съѣздитъ къ Пиксанову и получитъ отъ него пакеты. Парижъ былъ совсѣмъ заказанъ для князя Ардаганскаго. Ему разрѣшалось только гдѣ-нибудь въ пути бросить письмо матери и увѣдомить ее, что онъ живъ и здоровъ.

Пиксанову такъ и не удалось наладить Радiостанцiю. Слѣжка была чрезвычайная. Пришлось закопать въ лѣсу моторъ и всѣ принадлежности, а самого отца Ѳеодосiя отправить на Аѳонъ. Теперь въ лѣсу ничего не оставалось. Бережливый Пиксановъ продалъ и лошадей. Охота была сдана Парижскому охотничьему обществу. Куроводство расширено. Съ осени Пиксановы занялись еще приготовленiемъ пастилъ и мармеладовъ, имѣвшихъ прекрасный сбытъ въ Парижѣ въ Русской колонiи, особенно послѣ того, какъ продукты Моссельпрома вышли изъ употребленiя. По лѣсу и вокругъ фермы Пиксанова постоянно рыскали жандармы и совѣтскiе сыщики и надо было быть вѣчно на сторожѣ. Совѣтское правительство ухватилось за эту ниточку, чтобы раскрыть тайну всей организацiи. Радiостанцiю искали неутомимо. Въ деревнѣ, гдѣ никогда никакихъ дачниковъ не жило, поселились какiе-то Русскiе евреи, не говорившiе никогда, что они Русскiе, и выдававшiе себя за французовъ. Надо было быть осторожнымъ. Въ послѣднiй свой докладъ капитану Немо на Россiйскiй островъ, Пиксановъ просилъ установить связь на аэропланахъ.

И она съ каждымъ разомъ становилась ненадежнѣе и опаснѣе.

Въ этотъ перелетъ князю Ардаганскому давалъ указанія самъ капитанъ Немо. Онъ сказалъ, чтобы князь проѣхалъ къ семьямъ офицеровъ въ Парижѣ и передалъ имъ, что ихъ главы живы, здоровы и просили кланяться.