Прошлые жизни и ваше здоровье: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он рассмеялся, облегченно вздохнул и излил свою историю с потоком слов, которые, очевидно, держал в себе несколько недель:

— Всю жизнь мне хотелось побывать в Лондоне, — начал он, — хотя я не мог понять почему. Никто из моих знакомых там не был, сам я не читал особенно много об этом городе. Так или иначе, оказавшись там, я в тот же день отправился на экскурсию по Сити. Едва началась экскурсия, как мною овладело удивительнейшее чувство, что все эти места, где я никогда прежде не был, почему-то знакомы мне. Я чувствовал себя там почти как дома, мне казалось, что это мой родной город. Я постоянно напоминал себе, что это невозможно, но скоро уже был не в силах игнорировать тот факт, что все время знал, где нахожусь. Мы поворачивали за угол, и я знал, что мы направляемся к собору святого Павла; или мы ехали по улице, и я знал, что справа будет сквер, а слева — здание с двумя каменными львами у подъезда. Я думал: «А сейчас мы в Челси, а теперь подъезжаем к Скотланд-Ярду», — и через несколько секунд об этом объявлял по громкоговорителю экскурсовод. Это продолжалось все две недели, которые я там провел. Особенно запомнился день, когда я арендовал машину и отправился в городишко, милях в пятидесяти к северу от Лондона. Я остановился возле какого-то домика и готов был поклясться, что тут должен быть бар. Мною овладело чувство глубочайшей ностальгии, и в голове пронеслась мысль: «Нет больше моего любимого бара». Не удержавшись, я расспросил об этом доме в городе, и мне сказали, что три поколения назад там действительно был бар. Вернувшись домой, я то и дело изумленно вспоминал об этом, но никому не рассказывал. Я боялся, что люди мне не поверят. Вы не объясните мне, как такое могло случиться?.. Я экстрасенс или сумасшедший? Или и то, и другое вместе?..

Ответ состоит в том, что Марк не экстрасенс и не сумасшедший. То, что он пережил, — это яркий пример родственного клеточной памяти явления под названием «морфологический резонанс», которое Франсина описала как усиленное примерно в триллион раз дежа вю. Морфологический резонанс происходит, когда сверхсознательному уму (душе) встречаются места или люди, настолько хорошо знакомые по предыдущему воплощению, что он их отчетливо вспоминает, и тогда сознательный ум переполняется ощущением узнавания. Марк никак не мог знать город, где никогда прежде не был. Но душа сохраняла воспоминания даже не об одной, но о двух счастливых жизнях, проведенных там, причем в одной из них он владел этим маленьким баром в городке к северу от Лондона. Точно так же мы с вами можем вспоминать о доме, где провели детство, или о школьном друге. Благодаря морфологическому резонансу эти воспоминания стали настолько интенсивными, что проникли в его умственное и эмоциональное сознание, — Марк не просто узнавал дороги, по которым путешествовал: ему казалось, что он отсюда родом, что он попал домой… Марк не мог отвергнуть это ощущение, но не мог и объяснить его.

После нескольких лет изучения клеточной памяти и морфологического резонанса, а также ченнелинговых лекций Франсины на эту тему, я впервые попала в Кению. Именно там я убедилась, что разговоры о морфологическом резонансе не идут ни в какое сравнение с тем, что переживаешь на самом деле. Как Марка тянуло в Лондон, так у меня всегда было странное желание попасть в Кению, — я даже никогда не спрашивала себя почему. Выходя из самолета в столице Кении Найроби, я была возбуждена, как ребенок, впервые попавший в Диснейленд.

Чем больше я узнавала эту страну, тем более сильной любовью к ней проникалась и знала, что буду посещать ее снова и снова (я действительно побывала в Кении уже тринадцать раз). Но полноценный морфологический резонанс произошел лишь тогда, когда я оказалась в Момбасе — колоритном шумном порту на побережье Индийского океана. Меня встретила группа ученых и археологов, много лет проживших в Момбасе или в ее окрестностях. Они любезно показывали мне достопримечательности города, когда я вдруг выпалила:

— Подождите, не рассказывайте мне больше ничего 06 этом городе. Давайте я вам расскажу.

И я совершенно уверенно начала водить их по улицам, показывать основные достопримечательности и даже в нескольких случаях говорила им, что раньше находилось в местах, где теперь располагается нечто совершенно другое. Я знала Момбасу и Кению так, словно здесь выросла, — ведь моя душа действительно когда-то там жила. Я слышала, как один из сопровождавших меня людей прошептал другому:

— Я же говорил, что она экстрасенс.

Но экстрасенсорные способности тут совершенно ни при чем. Это просто морфологический резонанс — отголоски прошлых жизней нашей бессмертной души, и услышать их может всякий, нужно только обратить на них внимание, а не гнать их прочь.

Это правда. Может быть, вам не приходилось переживать морфологический резонанс в отношении мест, но я могу почти с полной уверенностью сказать, что рано или поздно каждый переживает его в отношении человека или людей. Как вы можете знать незнакомый город, куда впервые приехали на экскурсию, не хуже, чем места, где провели детство, — так иногда оказывается, что с первых же секунд общения вы знаете этого незнакомца не хуже, чем человека, с которым вместе выросли. Логика подсказывает, что вы встретились впервые, но ваши души тут же обмениваются потоком безмолвных тонких подсознательных воспоминаний. Я здесь говорю не о мифе под названием «души-супруги» и даже не о родственных душах, которых мы находим во время путешествий на Другой Стороне. Речь идет о тех людях, которые сразу же вызывают у вас мысль: «Ara, смотри-ка, кто появился!» При этом их физические черты, пол, имя, род деятельности не имеют никакого значения. Мне нет нужды рассказывать, какую роль они играют в вашей жизни. Ручаюсь, если вы непредвзято приглядитесь к членам своей семьи, друзьям, сотрудникам, даже врагам и зададите себе простой вопрос: «Не знал ли я этого человека прежде?» — то быстро и легко сможете ответить себе «да» или «нет» по поводу каждого из них. Затем мысленно вернитесь в тот момент, когда это, казалось бы, невозможное сходство в первый раз прозвучало истиной в вашей душе, и тогда вы по-настоящему поймете, что значит морфологический резонанс, и — самое главное — познаете это чудо: взглянуть в глаза человека и найти подтверждение того, что ваша душа живет вечно.

Клеточная память и экстрасенсорное считывание информации

Ее звали Кэти. Это была красивая, умная женщина лет тридцати пяти. Она сделала хорошую карьеру, была счастлива в браке и родила двоих прекрасных детей. Кэти пришла ко мне на сеанс в надежде, что это поможет ей примириться со смертью матери, — та умерла год назад, но дочь до сих пор не находила себе покоя. Глубина собственной скорби удивляла Кэти, поскольку она никогда не была близка с матерью и они даже не особенно любили друг друта. Наша беседа о скорби перетекла в беседу об утрате, а затем в беседу о появившемся у нее страхе утраты… Вскоре мы добрались до причины этого страха, который она просто спроецировала на смерть матери: Кэти боялась потерять мужа, — боялась не того, что он уйдет к другой женщине, но того, что он рано умрет.

Серьезных оснований для такого беспокойства не было. Ее муж, Ник, обладал крепким здоровьем, заботился о себе и не имел наследственной предрасположенности к серьезным заболеваниям. Кэти и Ник познакомились у общего друга, когда им было по шестнадцать, и она помнит, как, взглянув на него, сразу же подумала: «За этого человека я выйду замуж». Ровно восемь лет спустя выяснилось, что она была права. Это был счастливый, здоровый и очень надежный союз. Но вместо того, чтобы радоваться и наслаждаться жизнью, Кэти погрузилась в гнетущее темное облако страха, что она переживет Ника. Дошло до того, что она стала оплакивать мужа, как будто худшее вот-вот случится. Мысль о том, что она переживет его, была настолько реальна для Кэти, что она видела этому только одно объяснение: предчувствие.

К счастью, все объяснялось иначе: Кэти оказалась во власти глубоко укоренившихся клеточных воспоминаний, — и даже не об одной, но о двух прошлых жизнях. Для того чтобы узнать это, мне даже не нужно было проводить регрессию. Мои экстрасенсорные способности позволяют мне читать личные жизненные планы[5] людей, как для этой инкарнации, так и для прошлых. Я могла бы рассказать ей, что они с Ником живут уже третью жизнь вместе и оба запланировали свой нынешний союз для того, чтобы в этом воплощении познать счастье, которое дважды ускользало от них в прошлом. И не случайно женщина с первого взгляда была уверена, что выйдет за Ника замуж. Она просто знала этого человека по своему плану и по прошлым инкарнациям, когда трагические обстоятельства вырывали его из рук Кэти в самом начале совместной жизни. Согласно знаниям ее клеточной памяти. Ник всегда умирал слишком скоро, тогда как ей еще долго предстояло жить в своем человеческом теле, поэтому вполне понятно, что Кэти боялась снова потерять его.

Обычно, когда речь идет о проблемах, коренящихся в клеточной памяти, регрессия бывает гораздо более результативной, чем считывание информации. Нет сомнения, всегда лучше пережить что-то на опыте, чем просто услышать об этом. И можете представить себе, насколько велико было желание Кэти преодолеть свой страх и навсегда оставить его позади, если она избавилась от него при помощи одного только считывания информации. Проводить сеанс регрессии не было необходимости. Это свидетельствует также о точности моего анализа прошлых совместных жизней Кэти и Ника, — за что следует благодарить не меня, но Бога. Есть один непреложный факт: хотя обмануть наш сознательный ум бывает до смешного легко, душа отличает истину от лжи совершеннно безошибочно. Если бы я, стараясь утешить женщину, просто придумала какую-нибудь красочную сказку о прошлых совместных жизнях Ника и Кэти, это, возможно, и доставило бы ей удовольствие, но после сеанса она была бы настолько же одержима страхом, как и перед тем, как вошла в мой кабинет. Поверьте, я трудилась в имение сорока восьми лет вовсе не для того, чтобы мои клиенты проснулись через день или через месяц после визитa ко мне и выяснили, что время, которое мы провели вместе, было потрачено впустую. А ведь именно это и происходило бы, если бы мои экстрасенсорные чтения прошлых жизней и регрессии предлагали людям не истину! а вымыслы или фантазии. Ибо истина — это единственное, что производит на наши души действительно неизгладимое впечатление.

Клеточная память и Темная Сторона

Тот факт, что я способна читать жизненные планы нынешней и прошлых жизней, вызывает у многих людей, включая моих друзей из психиатрического сообщества, вопрос, могу ли я просматривать прошлые жизни злодеев, — тех разрушительных, часто тщательно замаскированных социопатов, которых я отношу к Темной Стороне, — чтобы увидеть, не спрятан ли ключ к «исправлению» поведения этих людей в истории их души.

В книгах «На Другую Сторону и обратно» и «Жизнь на Другой Стороне» я подробно писала о Темной Стороне. Темные сущности — это те, кто решил отвернуться от Бога и посвятить свою энергию разрушению Его света, где бы они этот свет ни узрели. Они безжалостны, склонны к манипулированию людьми, часто очаровательны, харизматичны и совершенно бессовестны. К сожалению, они не отделяют себя от остального общества, и узнать их бывает нелегко. Некоторые темные сущности разрушают, совершая реальные убийства, — как Адольф Гитлер, Чарльз Мэнсон, Тед Банди и Джим Джонс. Но другие идут через жизнь тихо, исподволь разрушая такие духовные основы жизни, как вера, самоуважение, надежда, любовь, доверие и душевный покой. Они могут быть наши ми родителями, детьми, сотрудниками, супругами, любовниками, политиками, кинозвездами, спортсменами, и даже теми, кого мы считаем лучшими друзьями. Они заманивают в свои сети того, кто любит Бога и Его детей, внушая мысль, что их необходимо спасти. Они взывают к вашему состраданию и к вере в изначальную добродетель человека, чтобы привлечь вас к себе и обезоружить. Вот почему я так часто говорила, что окружающие нас духи и привидения нисколько меня не пугают: нам нужна защита не от них, а от людей, — от тех, кто принадлежит Темной Стороне.

И после смерти они, — опять-таки по собственному выбору, — не отправляются Домой, где нас ждет благоговейная радость. Вместо этого они проходят через бездонную, безбожную пустоту под названием Левая Дверь и тут же возвращаются снова на Землю, для нового рождения. Это может продолжаться столетиями, до тех пор, пока их не перехватят бдительные заботливые спасатели С Другой Стороны, чтобы окутать целительной чистотой вечного Божьего света. Не зная благодати рая между жизнями, Темные Сущности и вновь рождаются на Земле. При этом у них нет духовных гидов и ангелов-хранителей, которые сопровождают большинство из нас в нашем путешествии. Нет у них и обеспечивающих духовный прогресс жизненных планов, которые составляет для себя большинство из пас. Если бы эти темные сущности составляли жизненные планы для каждой своей инкарнации, то эти планы выглядели бы так: «Принести как можно больше вреда — духовного, эмоционального, психологического или физического».

Поэтому — и я очень сожалею об этом, — я не мог читать жизненные планы темных сущностей: у них нет планов ни для нынешней жизни, ни для прошлых. В каком-то смысле было бы любопытно и, возможно, полезно узнать, кем был раньше Чарльз Мэнсон или Саддам Хуссейн, а также кто из нынешних темных сущностей прежде был Гитлером, Джеком Потрошителем или Джимом Джонсом. На заре своей карьеры я не раз задумывалась, что стану делать, если в мой кабинет для путешествия в прошлые жизни или для регрессии явится темная сущность. Затем я осознала, что этого никогда не случится. Темные сущности не интересуются продвижением к духовному совершенству, хотя иногда они могут очень искусно говорить на эти темы, если считают, что могут таким образом привлечь аудиторию. Их не волнуют собственные взаимоотношения с Богом или с остальным человечеством, и, конечно, эти сущности не беспокоятся о выполнении своего жизненного плана — ведь они его никогда не писали. Их невозможно вернуть в прошлое, как нас, и сами они тоже вернуться не могут. Темные сущности не просто не поддаются регрессии — прошлое их совершенно не интересует.

Так что, если, читая эти строки, вы переживаете и задаетесь вопросом, не являетесь ли вы существом с Темной Стороны, чьи прошлые жизни представляют собой лишь сплошную полосу жестокости и разрушения, вот вам ответ: поскольку вы задаетесь таким вопросом, значит, это вас интересует, ибо искренний интерес — это нечто абсолютно несвойственное обитателям Темной Стороны.

Медицинское сообщество

С самого начала моей карьеры у меня сложились хорошие уважительные взаимоотношения с представителями медицинского и психиатрического сообществ. Даже те врачи, которые относятся к экстрасенсам скептически, после нескольких бесед со мной понимали, что я не какая-нибудь ловкая вымогательница, опустошающая кошельки пациентов пустыми обещаниями. Они видели, что я разделяю искреннее, страстное желание врачей: чтобы после визита ко мне клиенты чувствовали себя лучше, чем до него. Многих своих клиентов я направляю к врачам и психиатрам, а они своих — ко мне. И мои коллеги знают, что каждому пациенту я совершенно внятно объясняю: Ни один экстрасенс, включая меня, не может заменить квалифицированных врачей и психиатров.

Когда я начала говорить о клеточной памяти со своими друзьями-медиками, они, конечно, были далеки от того, чтобы приветствовать мои слова громким хором голосов: «Клеточная память! Конечно! Это все абсолютно Понятно и умно!» Хорошо еще, что, когда я начала говорить о клеточной памяти публично, эти люди давно уже знали о моей экстрасенсорной работе и доверяли мне. В противном случае они смеялись бы надо мной так, что я бы просто оглохла от их хохота. Будучи сама скептиком, и не корю медиков за их сомнения в том, что многие физические и психологические проблемы коренятся в неразрешенных проблемах прошлых жизней. Но они согласны с моим главным тезисом: если метод работает, то им стоит пользоваться. Кроме того, моя работа с клеточной памятью совершенно безопасна, и я никогда не принимаю платы от пациентов, которых ко мне направляют врачи и психиатры, — так что эти люди ничем не рискуют, а получить могут все.

Понятно, что каждый из этих случаев исключителен. Ведь мои друзья-врачи направляют ко мне пациентов только после того, как все традиционные способы лечения не дали результатов. Первым, кто направил ко мне своего пациента, был один хирург из клиники для ветеранов. Больного звали Ройс. Он перенес тяжелейшую травму спины, и ему сделали больше десятка операций, которые давно должны были поставить больного на ноги. Но, несмотря на все усилия медиков, пациента по-прежнему непрерывно мучила настолько сильная боль, что он изо дня в день умолял врачей, чтобы ему удалили спинной мозг, — даже полный паралич казался ему более приемлемым, чем еще одна минута этой муки. Но позвонивший мне хирург, естественно, решил вначале обратиться к менее радикальным средствам — даже если это подразумевало использование таких бессмысленных и нелепых понятий, как «экстрасенсорика» и «клеточная память».

Когда я вошла в палату к Ройсу и увидела его, лежащего на кровати, с потухшими от нескончаемых мучений глазами, мое сердце едва не разорвалось от сострадания. Некогда симпатичное лицо было серым и изможденным.

Тем не менее, когда я объяснила, кто я такая, и сказала, что пришла помочь ему, если это окажется в моих силах, ему еще достало учтивости сказать: «Спасибо, что пришли». Несмотря на мучившую его боль, мужчина поддался гипнозу на удивление легко — так отчаянно он нуждался в помощи.

Полчаса спустя Ройс рассказывал мне о счастливой прошлой жизни. Шел 1855 год, его звали Томас, он жил в небольшом городке, в Джорджии. Расслабленно, немного растягивая слова, мужчина рассказывал о своей жене и четверых сыновьях, о тяжелой, но благодарной работе на ферме, которой он владел вместе с родителями. Он гордился тем, что вся семья каждое воскресенье ходила в церковь, — шел ли дождь, светило ли солнце, — и его младший сынишка, которому было всего четыре года, уже мог наизусть прочесть молитву «Отче наш». Весной Томасу исполнилось тридцать восемь. Однажды, когда он красил дом родителей, лестница под ним сломалась, он упал с высоты второго этажа и повредил спину. нижнюю часть тела Томаса парализовало, и, пролежав в Постели три месяца, он умер. Травма спины в конце концов привета к смерти. Это было клеточное воспоминание номер один.

Затем жизнь в 1721 году, в Испании. Теперь его звали Паоло, ему восемнадцать, он сын знатных родителей. Он безумно влюблен в двадцатидвухлетнюю красавицу по имени Кристина, но, к несчастью, она замужем за его старшим братом. Однажды вечером, когда Паоло возвращался домой после тайного свидания с Кристиной, брат подстерег его и вонзил в спину топор. Паоло скончался мгновенно. Таким было клеточное воспоминание номер два.

Я помолилась за Ройса, чтобы он отпустил воспоминания об этих разрушительных травмах прошлой жизни к белому свету Святого Духа. Я молилась, чтобы его тело воспринимало только ощущения из нынешней жизни, не цепляясь за основанное на клеточных воспоминаниях убеждение, что травмы спины неизбежно мучительны и фатальны. Когда я вывела Ройса из гипнотического состояния, он был обессилен, но умиротворен и задумчив. Собравшись с силами, мужчина слабо улыбнулся и пробормотал: «Не удивительно, что я чувствую себя так, будто мне нож в спину воткнули». Когда я тихонько вышла из комнаты, он уже спал.

[5] О жизненных планах см. книгу 1 «Бог, Творение и инструменты для жизни».