— А это имело для вас какое-то особое значение? Отправьтесь еще дальше в прошлое, попробуйте проникнуть за завесу этой жизни и, если увидите там что-нибудь, расскажите.
Как ни сильна была моя уверенность, что в памяти его души хранится что-то еще, я не могла помочь ему добраться до этого. Рик должен был сделать это сам.
— Моя кожа, — сказал он наконец.
— Что с вашей кожей, Рик?
— Она коричневая. Золотисто-коричневая.
— Вы мужчина или женщина?
— Мужчина. Высокий. Мускулистый. У меня длинные черные волосы и большие карие глаза.
— Где вы?
— В Южной Америке. Недалеко от берега. На вершине. высокого холма. Я сижу во дворе своего дома и вижу вдали океан.
— Какой год?
— Тысяча четыреста одиннадцатый, — ответил он, не колеблясь.
— Вы один?
Он отрицательно покачал головой.
— Со мной мои советники. Я — ацтек. Правитель. Из царской семьи. Нам подают пищу. Обстановка напряженная. Очень напряженная. Все молчат. Только звон посуды. Слышно, как бокалы опускаются на каменный пол.
Вдруг он схватился за горло и сильно закашлялся, корчась в судорогах.
— Рик, что случилось?
— Горло горит! Они что-то подмешали в пищу! О Боже, меня отравили! Я умираю! Эти люди меня убили!
Я склонилась к пациенту и повысила голос, чтобы пробиться сквозь панику:
— Это происходит не сейчас. Вы только наблюдатель, вы видите момент из прошлой жизни, это все случилось очень давно. Сейчас вы в безопасности. В полной безопасности. Это прошлая жизнь, не нынешняя, и вам нечего бояться. В теперешней жизни вас не отравят. Такое больше не повторится.
Я продолжала этот уверенный обнадеживающий монолог, пока Рик не перестал кашлять. Его конвульсии прекратились, и он обмяк на диване, весь мокрый от пота. Дыхание пациента замедлилось и успокоилось. Он даже не пытался вытереть слезы, катившиеся по его щекам, и я знала, что они приносят ему огромное облегчение.
Когда мы вышли из офиса и Робин увидела на лице Рика улыбку, она так и застыла в изумлении. Очевидно, он не улыбался уже давно, и в глазах женщины засветилась надежда. Они обнялись. Робин позвонила мне несколько недель спустя и сказала, что Рик здоров, счастлив и снова работает. От кошмара, который так долго держал его в плену, не осталось и следа.
— Психиатр Рика просто не может поверить своим глазам, — добавила она. — Вы бы видели его взгляд, когда я сказала, что Рика вылечил экстрасенс.
— Давайте-ка я угадаю, — рассмеялась я, прекрасно зная реакцию психиатров на подобные случаи. — Он утверждал, что я вылечила Рика при помощи постгипнотического внушения.
— Именно так он и сказал.
— Робин, если все, что нужно было Рику, — это постгипнотическое внушение, то почему психиатр сам не предложил ему это?
Она рассмеялась.
— Хороший вопрос. Я передам его психиатру.
— А лучше, — заметила я, — скажите ему, что я как раз работаю над книгой, где объясняется, как и почему вылечился Рик. Все, что нужно психиатру, — это прочесть ее без предвзятости.
Итак, я приглашаю психиатра, работавшего с Риком, и всех вас: добро пожаловать на встречу с благословенной целительной силой клеточной памяти.
Правда о прошлых жизнях