Проснись, моя любовь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но не смог.

Страстность, увиденная в лесу, была миражом, порожденным его собственным желанием, но никак не ее.

Чарльз вздохнул, выпустив в холодную комнату теплое облачко серого пара.

Если бы он смог согреть ее, чтобы в его руках, под его ласками, она стала горячей и влажной, тогда бы он почитал бы ее до конца своих дней и до исступления любил бы каждую ночь, заставляя кричать от наслаждения.

А сейчас…

Сейчас это уже не важно.

Ну что ж, если он не добился ее страсти, тогда должен получить хотя бы то, что ему необходимо, — наследника.

Но не сейчас.

Его живот скрутило от одной только мысли о том, чтобы лечь с ней сейчас и повторить супружеский акт, который из-за ее излишней праведности превратился в процесс самоудовлетворения. Этой ночью он горько жалел о том, что должно было бы произойти, но никогда не случится. Этим утром гнев предопределил то, что было и будет всегда.

Он подумал, что при таком образе мыслей требовать от нее наследника сейчас будет выглядеть настоящим изнасилованием. Получится не взятие лицемерной девственной невесты, а агрессивное действие, не имеющее иной другой цели, кроме как причинение ответной боли за то, что она целый год мучила его.

Ему не хотелось причинять ей боль, делая невыносимой дальнейшую жизнь.

Одинокий мужчина.

Из-за спины Чарльза, сквозь застекленные створчатые двери, пробился солнечный свет. Смутное очертание женского лица, захваченного между накрахмаленным чепчиком и шелковой простыней, попало в центр луча.

Веки затрепетали, сквозь нежную кожу проступила пульсирующая сеточка тонких кровеносных сосудов.

От того, что она ночью кусала губы, терпя его ласки, они выглядели более сочными и пухлыми, чем обычно. Неожиданно рот Морриган раскрылся. Она громко вдохнула, сдавленный звук эхом разнесся между темных углов спальни.

Волосы на голове Чарльза зашевелились.

Он слышал этот звук прежде — на поле боя, от раненых солдат, изо всех сил пытающихся одним последним вдохом втянуть в себя воздух, — это был голос смерти.

Пучок света, освещавший лицо жены, разделился — на месте одного стало два. Ночной столик стал отчетливо виден, золотое кольцо, лежащее на эбеновой столешнице, вспыхнуло ярко-красным огнем.

Казалось, время тянулось бесконечно, прежде чем внезапно раздвоенный луч света потускнел, а пламя золотого ободка сократилось до безжизненного блеска.

Приглушенный свет утренней зари проник в комнату, придавая бледным щекам Морриган сияние нового дня. Покрывало на ее груди, мерцающее насыщенными желтыми бликами, ритмично поднималось и опускалось в такт дыханию. Чарльз выдохнул, даже не заметив, что задержал дыхание до тех пор, пока новый воздух не проник глубоко в его легкие — леденящий, сырой, со смесью мускусного запаха, зловония несвежего пота и имбирного аромата простыней.

Гнев снова выбрался на поверхность.

Она все еще играла в свои игры — спала, когда бодрствовал он, противопоставляя свою холодность его огню, смерть — его мечтам. Он схватил со столика кольцо.

— Не притворяйся, Морриган. Я знаю, что ты проснулась.

Она оставалась тихой, неподвижной, праведно надменной.

Рванув вниз одеяла и раскрыв ее до талии, он схватил левую руку жены. От неожиданного прикосновения ее глаза широко распахнулись, ясно демонстрируя лживость натуры: она прикидывалась спящей, будучи уверенной в своей власти над ним и над их браком, превратившимся в пародию.

Он вдавил ей в ладонь кольцо, заставив сжать холодные, негнущиеся пальцы. Пустой взгляд сводил на нет все усилия. Казалось, она говорила, что он не сможет заставить ее принять это кольцо. Так же, как ему ничего не удалось добиться ни подарками, ни хорошим отношением.

Чарльз отступил назад.

Рука тут же упала на матрас, золотой ободок выкатился из ладони и затерялся в простынях.

Безучастная Морриган и пальцем не пошевелила, чтобы достать его. Он стиснул зубы.

— Ты — моя жена вне зависимости от того, носишь ли ты кольцо или нет. Подумай об этом, жена. Я уеду на две недели. А когда вернусь, хочешь ты или нет, в кольце или без него, ты станешь кобылой для моего жеребца, поскольку у меня пустует конюшня, и ей-богу, мадам, вы заполните ее.