Проснись, моя любовь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чтобы сесть прямо, Элейн пришлось выпутаться из вороха скользких простыней.

Бледный пасмурный свет струился сквозь стекла балконной двери. Женская вариация Бела Лугоши нависла над кроватью, прижимая к груди мятую белую одежду.

Элейн моргнула. Всего секунду назад она рассказывала Мэтью о том безумном сне, перенесшем ее в девятнадцатый век, как вдруг стул, на котором она сидела, взорвался. Она все еще ощущала запах их совместного завтрака — аромат крепкого горячего кофе и круассанов, только что из духовки Сары Ли. На глазах Элейн выступили слезы, когда она поняла, что завтрак с мужем — просто сон, а сейчас она вернулась в настоящую действительность.

Хэтти замахнулась, готовясь к следующему удару.

— Подымайся, я сказала!

Смятение Элейн, только что обнаружившей себя опять не в своем времени, растворилось в волне нарастающего гнева. Вчера она была слишком сбита с толку, чтобы защититься против тирании старухи. Но сегодня все по-другому. Больше она не потерпит никакого физического насилия.

Хэтти перестала рычать. Опустив руку, она отступила чуть-чуть назад. Внезапно в мутных старческих глазах появился нехороший огонек.

— У тебя, смотрю, глаза совершенно не сонные — смотри, как горят! Может, ты и вовсе не сомкнула глаз? Может, ты занималась чем-то другим, тем, о чем ты ранее не ведала? Грязными, греховными делишками? Может, играла сама с собой? Теперь, когда его сассенахское лордство овладел тобой, может, ты почувствовала тягу к этому — а, девочка?

Гневный взгляд Элейн стал озадаченным. Занималась тем, о чем ранее не ведала? Грязными, греховными деяниями? Играла…

Сама с собой!

Жар стремительно поднялся по ее груди и шее, залив лицо.

Играла сама с собой!

Вот ведь старая вешалка! Элейн раскрыла рот, позабыв о необходимости молчать, не думая о том, что находится во времени, когда Бедлам был не просто образным словом, а вполне конкретным местом. Забыла о том, что она, Элейн, хоть и была как-то перенесена в тело Морриган, но говорила с протяжным акцентом янки Среднего Запада, а никак не с шотландским или английским, который, должно быть, свойственен этой девушке.

— Ах, будь хорошей девочкой. Да, я присмотрю за моей бедной овечечкой, ты больше не пострадаешь от этого сассенаха. Молись — вот шо тебе надобно делать, молись, чтобы милостивый Господь простил тебя!

Ее скрюченные артритом пальцы схватили покрывало и отбросили его в сторону.

— Подымайся немедленно. Вставай и молись.

Обнаженные бедра Элейн тут же покрылись гусиной кожей, в то время как ее уши пульсировали и горели. Схватившись за подол сбившейся у талии ночной сорочки, она потянула ткань вниз, но безуспешно — сорочка крепко-накрепко застряла под ягодицами. Она вскочила с кровати, вынудив Хэтти отпрянуть назад, и натянула сорочку на бедра. Как она ненавидела ночные рубашки! С ними всегда так происходит. Вот почему она предпочитала пижаму, которая никогда не задиралась и не перекручивалась.

Она стиснула зубы, увидев самодовольную ухмылку на лице старой ведьмы.

Проклятье, проклятье и еще раз проклятье!

Хэтти протянула руку и принялась по-хозяйски расстегивать длинный ряд пуговиц на сорочке Элейн.

— Тебя слишком избаловали, и вот, посмотри, к чему это привело — к рукоблудству! Морриган, моя девочка, тяжко смотреть, как ты выбираешь длинный путь вместо того, чтоб идти короткой дорогой. И я больше не позволю тебе долго нежиться в постели практически без одежды. Сассенах сможет сделать с тобой все, что захочет, предаваясь блуду до полного изнеможения, поэтому я не собираюсь потакать тебе!

Для Элейн, окруженной тяжелым душком Хэтти и чувствующей каждое прикосновение колких пальцев старухи, процесс одевания оказался таким же неприятным, как и вчера. Тяжелые складки серой шерсти накрыли голову. Это было то же самое, вчерашнее, платье — спереди отчетливо виднелись капли от пролитого Хэтти супа. Ноздри Элейн затрепетали, различив один из вчерашних запахов, который был совсем незначителен по сравнению с «благоуханием» Хэтти.

Ну, прямо как в книге «Вверх по лестнице, ведущей вниз».

Ведь и служанка, и даже Хэтти обращались к Морриган как к «миледи». Но ее облачили в то же самое грубое шерстяное платье, что она надевала вчера, и которое, судя по виду и запаху, было в употреблении еще какое-то время назад. Кроме того, Элейн не могла представить, что быть «леди» означало справлять нужду, скрючившись на ледяном горшке и обливая себе ноги. Или что нужно есть блюда, словно вышедшие с конвейера фабрики по производству собачьих консервов. Да и то, в двадцатом веке на такого производителя можно было бы смело подавать в суд.

Хэтти провела девушку к туалетному столику, по-видимому, намереваясь добавить плешивость к уже имеющейся хромоте. Стараясь не смотреть на отраженный в зеркале бледный овал лица с громадными темными глазами и припухшими красными губами, Элейн изучала волосы Морриган. Она хладнокровно отметила, что густота и лоснящаяся чернота волос Морриган была не столько от природы, сколько от покрывающего их слоя грязи и жира. В то же мгновение Элейн показалось, будто волосы на голове зашевелились от копошащихся в них живых организмов. А привкус во рту напомнил… как будто там находилось что-то, забытое в холодильнике с прошлой недели. Или позапрошлой.

Она провела языком по зубам: язык был с налетом, зубы покрыты слизью. Раздражение грозило выплеснуться за стенки корсета.

— А теперь, развернись и дай мне свои ноги. Как ты думаешь, я смогу тебя обуть, если ты не повернешься?

Элейн опустилась на скамью. Она вцепилась пальцами в изогнутые подлокотники, ощущая затягивающуюся шнуровку ботинок.

Хэтти поднялась с коленей.

— Сегодня на завтрак ты не получишь старого доброго хаггиса. Только чай, девочка. Это все, что ты получишь до тех пор, пока не научишься вести себя, как приличные люди. А теперь иди и моли нашего милосердного Господа наставить тебя на путь истинный!