Сарацины: от древнейших времен до падения Багдада: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Артур Джилман

Сарацины: от древнейших времен до падения Багдада

Предисловие

Когда греки и римляне упоминали племена, странствующие в пустынях западнее Евфрата, они называли их сарацинами, и этому названию ни один филолог не смог бы дать объяснения. Возможно, оно означало «люди пустыни», от арабского sahra — пустыня, или «люди с востока», от sharq — восходящее солнце.[1]

После того как это определение пристало ко всем тамошним загадочным кочевникам, оно перешло к последователям Мухаммеда. Именно в этом смысле оно используется на страницах данной книги, и, таким образом, объединяет много разных народностей, в разное время существовавших на пространстве от Атлантики до Тихого океана.

Когда Пьер Ватье,[2] советник и врач герцога Орлеанского, приступил к переводу в 1657 году Элмансиновой истории халифов на французский язык, он счел необходимым извиниться перед утонченным своим читателем за то, что представляет его вниманию стадо варваров, врагов христианской веры. Он, однако же, разумно объяснил, что французы привыкли с интересом читать из римской истории, хотя она и была страной заклятых врагов истинной религии. Халифы же могут показаться гораздо более христианами в своих поступках по отношению к другим государствам и народам, чем римские императоры.

Нынче никто не обязан извиняться подобным образом за проведение любого исторического исследования, и мы можем заняться изучением судьбы сарацин, одной из интереснейших областей прошлого, раскинувшихся перед нами.

Несмотря на то что настоящий том в основном посвящен периоду до начала Крестовых походов, которые придали бы рассказу особый блеск, и не включает в себя волнующего повествования об испанских маврах, широта охватываемых тем представляла для автора существенную трудность.

Жизнь основоположника ислама породила уже немалое количество томов, гораздо более пространных, нежели предлагаемый труд. Что же касается завоеваний кочевников из Азии, продвигавшихся на запад, то для подробного рассказа о них потребовалось бы значительно больше страниц, чем те, что лежат сейчас перед вами. Автор может лишь надеяться, что он не довел изложение до той степени сжатости, когда вся глубина и значительность материала, изначально в нем присутствовавшие, теряют всякий интерес.

Артур Джилман Кембридж. 6 сентября 1886 г.

I

Как история начинается

Восточнее Красного моря, строго на юг от Палестины, простирается загадочная страна, которая в нашем сознании не связана ни с Европой, ни с Азией, ни с Африкой. Каменистые пределы этой страны с трех сторон омыты водой, с четвертой же лежит песчаная пустыня, столь мало приспособленная для жизни, что никто особенно и не стремится владеть ею, и даже граница, которая указала бы, где кончается одно государство и начинается другое, никем не обозначена. Край сплошного песка и камня, практически без признаков рек или озер, за исключением отдельных благодатных районов, по большей части неизученный, если не считать редких путешественников-одиночек, энтузиастов, исследовавших его бесплодные пустоши, к тому времени, к которому относится наш рассказ, был неведом широкому миру. Римляне и македоняне, иудеи и христиане забредали сюда, хотя никто из них не потрудился разгадать потаенные секреты бескрайних, зловещих пустынь. Коренные обитатели этого края в безмерной самонадеянности оглядывались назад только для того, чтобы в глубинах веков найти доказательство, будто они и есть самые древние, поскольку в качестве праотцев чтят Адама, Ноя, Авраама либо Исмаила; до всего же остального света им не было дела, как, впрочем, и всему свету — до них.

Трудно сказать, сколько поколений этих самобытных детей пустыни прожило здесь в первозданной дикости, сколько столетий пришлось им бороться с коварными самумами, между делом развивая мелкую торговлишку среди песков до уровня достойной коммерции, и сколько веков обитали они в своих шатрах, умудряясь прокормить смуглых детишек финиками и тамариндами, что гроздьями свисают с деревьев, в тени которых они спасались от беспощадного солнца. У этого народа не было книг, а изустные предания до такой степени рассчитаны на поддержание национальной гордости, что вряд ли нам стоит принимать их за чистую монету.

К моменту начала нашего повествования в жизни этого странного народа стал намечаться сдвиг: о них теперь предстояло узнать всем. Больше они не могли оставаться таинственными детьми пустыни — судьба уготовила им нечто большее. Их тайны по-прежнему оставались при них, но в дело вмешались те, чьи имена и подвиги станут известны отныне по всем городам и странам.

Как раз об этих незаурядных людях и пойдет речь, как только мы коснемся истории сарацин. Начало нашего рассказа уводит в далекое прошлое, за несколько веков до завоевания Англии норманнами, в те дни, когда предки англичан еще поклонялись Одину. Но разговор у нас будет о совершенно ином мире: мы встретимся не с арийским типом общественного устройства, а семитским. Нам, представителям иной человеческой расы, он интересен прежде всего тем, что для нас он нов.

За сотни лет до того как начнется наша история, Греция пала перед Александром Македонским, после чего господство над ней, как, впрочем, и над самой Македонией, захватил Рим. К этому моменту он успел пройти все три стадии своего существования — эпоху мифов, героическую эпоху и золотой век, — побывав последовательно царством, республикой и, наконец, империей, пока, после всех завоеваний и побед, его не покорили орды варваров, хлынувшие из земли гиперборейцев.[3] Лишь после двухсот лет плача по утраченному величию на руинах, оставленных Аларихом,[4] Аттилой[5] и Гейзерихом,[6] царственный скипетр был перенесен с берегов Тибра к Босфору. Здесь, на склонах бухты Золотой Рог, император Константин противостоял царю Персии, деля с ним, как ему мнилось, царствия земные, ежечасно и ежеминутно совершая набеги в глубь его территорий. Так продолжалась борьба, длившаяся семь веков, или, по определению Гиббона, «от смерти Красса до воцарения Гераклия»,[7] императора, который надеялся в один прекрасный день захватить целиком все обширное царство Хосрова[8] и воссесть на престол в его дворце.

Однажды, вынужденный бежать из собственного царства, некий Хосров нашел спасение при дворе императора Маврикия;[9] однако оказанный ему теплый прием не обеспечил прочного мира. Позже (в 602 г.) гостеприимный

Маврикий был убит узурпатором, и персы выразили желание отомстить обидчику, развязав через год войну, самую жестокую и кровопролитную в истории двух народов. После нескольких лет сражений Гераклий одолел узурпатора Фоку, предал его смерти и, уступая всеобщим мольбам, милостиво согласился принять порфиру (610 г. н. э.). Впоследствии он вступил в войну с Хосровом, прорвался в глубь персидской территории, одержал решающую победу в битве при Ниневии на реке Тигр (627 г. н. э.), обратил персидского царя в бегство, после чего отпраздновал свой триумф дважды, в Константинополе и Иерусалиме.[10]

Еще до описываемых событий Европу наводнили гунны, пасшие до поры свои стада на тучных нивах южной России, в Польше и Венгрии; вандалы, готы, бургунды и франки также составили часть той кишащей массы яростных захватчиков, что заполонили долины Роны, Рейна, Сены, Дуная, По и Днепра. Правитель, занимавший константинопольский престол, не был греческим императором; власть Рима попросту перешла к Восточной империи (476 г. н. э.), когда, как говорится, Западная империя «пала». В нашем рассказе мы взглянем пристальнее на те орды, что, сменяя друг друга, из поколения в поколение, неведомые остальным народам, во все возраставшем числе гарцевали по равнинам северной Азии, горным отрогам и долинам Туркестана и лежавшим за ними далеким степям.

В Библии мы находим историю народа, жившего по соседству от описываемых нами племен. Иудеи Палестины каким-то странным образом были связаны с обитателями пустынь, но всё же они, во многих отношениях, от них разительно отличались — в труде, религии и образе жизни. В лице Исмаила и других библейских пророков сарацины почитали тех же предков, причем многие из жителей аравийских пустынь поклонялись Богу Авраама, но религиозные верования и обычаи подавляющего большинства из них весьма различны, при совпадении, впрочем, многих привычек в быту. В ранние периоды влиятельные лица из числа «Людей Священного Писания» или «Людей Книги», как арабы называли иудеев, покинули свои дома в Палестине, чтобы обзавестись новыми в городе Ясриб (впоследствии известном как Медина). В 6 веке н. э. целое племя, жившее на юге Аравии, приняло веру детей Израиля, и, согласно их удивительным преданиям, жители пустынь между этим районом и Палестиной увидели такое за тысячу лет до Христа, что «Люди Книги» произвели глубокое впечатление на аравийцев, живших вдоль берегов Красного моря.

Земля сарацин по своей площади в восемь раз превышает территорию Великобритании. В ее западный берег бьются волны Красного моря, на юге несет свои воды Индийский океан, омывающий далеко на западе берега Индии и Австралии, на востоке находятся Персидский залив, реки Евфрат и Тигр, тогда как на севере лежит широкая полоса суши, где веками веют и метут дикие пески. Внешняя кромка этой громадной территории — единственная часть, которая, как нам достоверно известно, была постоянно заселена. Ближе к середине поверхность приподнимается, обширные плоскогорья и высокие горы здесь отвергают любые попытки колонизации.[11]

В засушливых местах цена воды велика, и где бы ни забил освежающий ключ, орошая раскаленную от зноя почву, местный житель с радостью и благоговением установит поблизости свой шатер. Вслед за греками подобный островок зелени мы называем оазисом, но было бы лучше называть его wady, ибо в сознании арабов это не что иное, как клочок земли, орошаемой рекой или родником, готовыми в любой момент без следа исчезнуть.

В наши дни торговля не считает обширные континенты наиболее благоприятными для сообщения, отдавая предпочтение бушующим океанам; но так повелось не сразу: в былые времена, когда корабли были слишком малы, а компас еще не был изобретен, товары перевозились из страны в страну через пустыни. По стране сарацин их везли от одного wady к другому, и там торговцы находили траву для вьючных животных, убежище от зноя и спасительную родниковую влагу. Неповоротливые верблюды везли на своих спинах груз, их неспешная поступь давала возможность передвигаться со скоростью до шестнадцати миль в сутки. Они невозмутимо несли своих седоков, невзирая на жестокие самумы и нестерпимый зной, что позволяло торговцам преодолевать значительные расстояния ради обмена мирры, ладана, золота и драгоценных камней из Сабы и Офира[12] на тирский пурпур и клинки из Дамаска. Длинные цепи верблюдов и лошадей нередко тянулись от берегов Индийского океана на восток, огибая Персидский залив, и оканчивали свой нелегкий путь на берегах Тигра. Иногда караванщики двигались к северу, огибая Красное море, день за днем, от привала к привалу в следовавших друг за другом wady, и у самых рубежей Палестины знакомились с другими семитскими народами, чья цивилизация отличалась от их собственной. На своем пути они оказывались вблизи полной чудес Петры и горы Ор, на вершине которой испустил дух Аарон, брат Моисея.

Йеменом называлась южная часть Аравии, но греки нарекли этот край «Счастливой Аравией», имея в виду его плодородие. Саба — тамошний город, имевший в древности большое значение. Именно в тех местах Йоктан, легендарный внук Сима, сына Ноя, стал родоначальником народа, жившего в богатых и людных городах, считавшихся важными торговыми центрами. За тысячу лет до Христа в Иерусалиме правил богатый царь Соломон, о котором расходились по свету легенды, одна чудесней другой, а странствующие торговцы не спеша разносили их по всему побережью Красного моря, до тех пор, пока, если верить преданию, они не достигли ушей жившей у самого Индийского океана Балкис, царицы Савской.[13] Подданные ее звались сабейцами; они жили в плодородном оазисе, среди безлюдных песков, и в изумлении глядели в небо, откуда светили им звезды, солнце и луна, и люди думали, что эти яркие светила — небесные божества. Тогда они склоняли головы и молились им.

Царица Савская (если опять-таки верить преданию) размышляла о чудесах, которые путники рассказывали о могущественном северном царе. Несмотря на то что ей предстоял длительный путь, составляющий шестьдесят с лишним стадий, которые должны будут преодолеть верблюды, она вознамерилась лично отправиться туда, чтобы самой увидеть и услышать, что будет делать и говорить Соломон. Немалых трудов стоило подготовиться к подобному путешествию. Нам у себя дома пришлось бы затратить на путешествие от силы несколько дней, но тогда и в той стране обстоятельства были иными. Царице предстояло посетить могущественного правителя, самого богатого и мудрого из всех, о ком она слышала в своей жизни. Царь был и в самом деле столь велик, что даже необузданное воображение жительницы бескрайней пустыни не в силах было живописать его во всем блеске. Царица не могла сесть на верблюда и тронуться в путь одна: волей-неволей ей пришлось снарядить множество верблюдов, большой отряд сопровождения, массу женщин, которые обслуживали бы ее в дороге, а кроме того, ей надлежало, как того требовали тогдашние обычаи, взять с собой богатые дары, предназначавшиеся для великого царя.

Вообразим себе, как царица выезжает из града сынов Йоктана, в сопровождении длинной свиты из погонщиков верблюдов, с шатрами для ночлега в пути, со своими бесценными дарами. В череде дней проследим ее путь, а по ночам будем видеть, как она вкушает отдых под ясным безоблачным небом своей сказочной страны. Прошла неделя, но царица еще в самом начале своего утомительного путешествия, а караван все рвется вперед. Проходит еще неделя, затем еще и еще, и вот уже свыше семидесяти дней стойко переносит она все тяготы пути. Чтобы завершить путешествие, ей понадобилось столько же времени, сколько Колумб потратил на переход через Атлантический океан.

И вот вдали показываются позолоченные башенки храма, и наконец сгорающая от любопытства царица предстает пред светлыми очами мудрейшего из царей. Его имя гостья связывает с тем, что ей известно о великом Иегове, и она задает царю вопросы, на которые ему нелегко будет ответить, — из тех, что, как мы себе представляем, Иов обсуждал с друзьями в своей типично арабской манере. Не исключено, что гостья попросит царя разгадать ее загадки, ибо ее народ без ума от подобных состязаний в смекалке. Но у нее, вне всякого сомнения, есть и более серьезные намерения, ибо она готова открыть все, что «у нее на сердце». В восхищении внимает она словам Соломона, признавая в душе, что, несмотря на явные преувеличения рассказчиков, в той далекой стране, где она правила,[14] она не слышала и половину того, что ей довелось увидеть и узнать здесь!

Нет ничего удивительного, что рассказы о Соломоне в стране детей Йоктана распространялись и далее, становясь все обильнее и неправдоподобнее. Неудивительно, что о нем говорили, будто на пальце своем он носит кольцо, благодаря которому может узнать обо всем, о чем только пожелает. Неудивительно, что люди верили, будто его храм был основой основ всех архитектурных познаний, и что о самом Соломоне говорили, будто он вершит свои чудеса при содействии джиннов и духов, обитавших в «краю волшебников», на горе Каф, над которой, как все утверждали, он имел полную власть. И совсем не удивительно то, что народ Аравии, от Сабы до пустынь севера, привык считать Палестину страной гораздо более высокой цивилизованности, нежели их собственные земли. Вот почему все охотно принимали на веру легенды и религиозные откровения, исходившие оттуда.

II

Созданные из огня, света и глины

Арабов отличает пылкое воображение. В их родном краю, полном чудес, куда ни бросишь взгляд, чудится что- то необыкновенное, будь то ясная синь высокого звездного неба или пустыня, внезапно озаряемая невиданными фантастическими миражами! Здесь всюду мерещатся феи, привидения, эльфы, духи, живущие в любом цветке или камне, в дереве или ручье.

Арабам казалось, что сверхъестественные существа так и роятся среди них и над ними. Постепенно из этих верований возникла мифология — отражение души деятельного, созерцательного, увлекающегося, сердечного народа, своего рода «французов» Востока. В каком веке предания обрели ту форму, в которой они дошли до нас, и какие именно сюжеты возникли в самом начале времен, мы теперь вряд ли сможем установить. Один из самых дотошных исследователей утверждает,[15] что нам остается только догадываться о состоянии верований арабов в те давние времена, но, «судя по преломленному свету от немногих, едва брезживших лучей, можно заключить, что они поклонялись, если прибегнуть к несколько расплывчатому термину, силам небесным». Иные же приписывали все сущее воздействию природных сил, а кое-кто поклонялся камням и другим фетишам, тогда как и фантомы пустыни, Фата Моргана, ангелы и демоны, наряду с прочими воплощениями умозрительных идей или идеалов, становились такими же объектами благоговейного почитания.

[1] Напрашиваются возражения, так как маловероятно, чтобы сами арабы образовали самоназвание таким образом. Вполне возможно, что они называли себя «Детьми пустыни», но вряд ли они стали бы именоваться «Людьми с Востока».

[2] Пьер Ватье (род. в 1623) — французский ориенталист; профессор арабского языка.

[3] Гиперборейцы — сказочный долговечный народ, по древнегреческим сказаниям якобы живший в северных странах (Брокгауз).

[4] Аларих (ок. 370 — к. 410) — король вестготов с 395 г. Вторгся во Фракию, захватил Афины, опустошил Коринф, Аргос, Спарту.

[5] Аттила (? — 453) — предводитель гуннов с 434 г. Возглавил опустошительные походы в Вост. Римскую империю (443, 447–448), Галлию (451), Сев. Италию (452). При Аттиле гуннский союз племен достиг наивысшего могущества.

[6] Гейзерих (? — 477) — король вандалов в 428–477 гг.

[7] Гераклий — византийский император (610–641). С 622 г. предпринял ряд блестящих походов на персов, отбросив их в 628 г. в Месопотамию. В 632–661 гг. арабы отняли у него Сирию, Месопотамию и Египет.

[8] Хосров — в Иране имя царей из династии Сасанидов.

[9] Маврикий — византийский император из династии Юстинианов, правил в 582–602 гг.

[10] Примечательно, что в тот момент, когда Гераклий праздновал свои триумфальные победы, его войска были искрошены на куски возле небольшого городка в южной Сирии какими-то сарацинами (см. гл. XX); и что когда в 711 г. династия, которую он основал, прекратила свое существование в Константинополе, на большей части его владений стало править из Дамаска тогда еще безвестное аравийское племя (см. гл. XXXIII). Интересные подробности об отношениях между Гераклием и Хосровом II можно найти в книге Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи», глава XLVI.

[11] Равнина, граничащая с Йеменом на юге, на западе с Хеджазом и на северо-востоке с Ираком, известна как пустыня Неджд. Согласно справочнику Палгрейва, название переводится как «горная страна». См. A Pilgrimage to Nejd («Паломничество в Неджд»), леди Anne Blunt, с. 18–27. Хед- жаз — местность между Меккой и Мединой.

[12] Не стоит углубляться в данном случае в сложный и запутанный вопрос о географическом положении Офира; предположительно, он находился в Аравии

[13] Столицей Йемена и центром Химьяритской династии, к которой, как считается, принадлежала царица Савс- кая, был город Мареб, расположенный на расстоянии двух суток пути к северо-востоку от города Саны, и огромное количество замечательных резных камней, надписей, монет и драгоценностей по сей день свидетельствуют о том, что на этом месте стоял большой, процветавший некогда город. О Балкис известно, что она происходила от некоего Африкиса, который, как гласит предание, собрал остатки амаликитян, после того как Иешуа одержал победу над этим народом и увел их на другую сторону Красного моря, где численность народа возросла, а за их варварский диалект их стали называть берберами. Магриб (в переводе с арабского «западный»), область, о которой легенда повествует как о месте, где поселились остатки этих смешанных племен, расстилается от Красного моря до Атлантики. См. книгу Caussin de Perceval, «Essai sur l'Histoire des Arabes», том 16, с. 67, 75–77. См. также «Histoire des Berberes» De Slane, том 1, с. 169, 186.

[14] Рассказ о легендарном визите царицы Савской к Соломону можно найти в Коране, этой арабской Библии (сура 26). Само слово «Коран» означает «чтение», а «сура» — это название его отдельных глав. Суры составляют равномерные порции текста, наподобие кирпичей в каменной кладке.

[15] Emanuel Deutsch в Лондонском Quarterly Review, октябрь 1869 г.