Старик пересчитал деньги и торжественно вручил их Володьке:
— 37 рублей 50 копеек… Твоя зарплата за полмесяца, Прокопенко Владимир, сезонный рабочий… Получи и распишись…
— Вы меня кормили, поили, — отнекивался Володька. — Жилье дали… За что же деньги?
— А ты знаешь, что благодаря твоему самоотверженному труду наш колхоз продал в два и семь десятых раза больше арбузов, чем за тот же период прошлого года, — сердито сказал старик и добавил: — Бери. Честным трудом заработанных денег нечего стыдиться…
Володька сунул несколько бумажек в карман, оглядел свои потрепанные брюки.
— Николай Афанасьевич, я в город… Брюки куплю…
— А дядя с тетей еще не приехали? — прищурившись, старик глядел неотрывно на мальчишку.
— Нет, — Володька понурил голову.
Солнце еще не зашло, но жара спала. Базар постепенно пустел, затихал.
— Задерживаются, видать, — старик затянулся цигаркой, выпустил дым. — А ведь мы с тобой, Владимир, вроде как земляки…
— Вы из Гомеля? — обрадовался Володька.
— Нет, нога моя там лежит, в земле, — старик медленно провел ладонью по деревяшке. — Понимаешь, какая ерундовина получилась. Три года грязь месил, пыль поднимал и хотя бы разок царапнуло… А тут в одну минуту — трах! — и нет ноги…
— И Берлин вы не брали? — вырвалось у Володьки.
— С Берлином, прямо скажу, хрен с ним, а вот ногу жалко, — старик смачно затянулся. — Без ноги я теперь — сторож на баштане и купец на базаре. Конечно, кому еще торговать в горячее время, как не безногому.
Старик сердито запыхтел цигаркой.
— А где она лежит? — тихо спросил Володька.
— Кто? — не понял старик.
— Нога ваша, — мальчишка показал на деревяшку.
— Ветку знаешь? — спросил старик.
— Знаю, город.
— Тогда он назывался населенным пунктом, — усмехнулся старик. — Вот там, под Веткой, и лежит она, моя нога…
— Я же там сто раз рыбу ловил, — протянул Володька.
На почти пустом базаре молча сидели два человека, старый и малый, и думали о житье-бытье человеческом.
Кряхтя, старик поднялся:
— Пора и нам на отдых. Денек был тяжелый. Так ты сходи погуляй, брюки купи. Только, гляди, не промотай много с получки…
Николай Афанасьевич шутливо погрозил мальчишке пальцем и, взяв веник, стал неторопливо подметать в загородке.
— Николай Афанасьевич, — Володька вскочил на ноги, — нет у меня никаких родственников, я вас обманул…
Против ожидания старик не удивился:
— Я уже догадался, что нет у тебя тут родных… За две недели ты ни разу о них не вспомнил…
— Я убежал из дому, — сбивчиво говорил Володька.