Мальчишка не скрывал своего восхищения. Разве может поймать Володьку этот ненастоящий милиционер? У него и формы нет, наверное, и пистолета приличного не выдали. Видно, еще учится на милиционера.
— А где Володя теперь? — спросила Наташа.
— Не знаю. — Петр развел руками. — С тех пор о нем ничего не слышно.
В комнате наступила тишина. Все думали о Володьке. Где он обитает? Под какой крышей ночует? А может, под открытым небом? Жив ли вообще?
Представив, как трудно сейчас приходится Володе, Наташа зашмыгала носом.
— Он не верит никому, — задумчиво проговорил Петр, — страшно озлоблен, а жить так среди людей нельзя — можно натворить бед.
— Удивительно, но в походе мы чуть ли не каждый день вспоминали Володю, — сказала Инесса Сергеевна. — Вот если б он был с нами, мы бы и рыбы больше наловили, и грибов насобирали самых лучших…
— Да, без Прокопенко не то, — подал голос Казючиц.
— Вы понимаете, — Петр повернулся к Инессе Сергеевне, — чем дольше Володька бегает, тем больше шансов, что он прибьется к настоящим ворам… А тогда спасти его будет трудно…
— Неужели ничего нельзя сделать? — от волнения голос у Наташи зазвенел.
— Мы делаем все возможное, — ответил Петр.
— Нет, Прокопенко не пропадет, — протянул Казючиц. — Вы его не знаете… Не такой он парень, чтобы пропасть…
МОРДАСТЫЙ
На переплетениях дальних станционных путей было тихо, покойно. Сюда едва долетали голоса тепловозов. Здесь отдыхали товарняки.
Между вагонами на удивление легко и бесшумно шнырял мордастый дюжий парень. Внезапно скоба на двери одного из вагонов дернулась и поползла вверх. Кто-то изнутри пытался открыть дверь, приспособив для этого кусок проволоки.
Мордастый, оказавшийся поблизости, поспешно нырнул под вагон. Потом осторожно выглянул.
Заскрипела отодвигаемая дверь, и на песок выпрыгнул Володька. Нетвердыми шагами он подошел к колонке. Нажал на ручку и долго, жадно пил, обливаясь. Наконец отвел душу, вытер рукавом рубахи рот и медленно побрел к станции.
Мордастый выбрался из-под вагона.
Показался маневровый. Набирая скорость, он резво катил со стороны станции. Опустив голову, Володька брел по путям навстречу паровозу.
Испуганный машинист высунулся из кабины и непрерывно сигналил.
Мальчишка, казалось, ничего не видит и не слышит. Но, когда маневровый был в каком-нибудь десятке шагов от него, Володька в два прыжка перескочил через рельсы и отбежал в сторону. Машинист что-то орал и грозил ему кулаком.
Улыбаясь, Володька приветливо помахал машинисту. Мол, все так и было задумано и нечего зря подымать шум.
Наблюдавший за мальчишкой мордастый восхищенно покачал головой и решительно зашагал следом.
Володька долго шел по городу, пока не добрался до Волги.
Сел на берегу, прижав к худому подбородку острые колени. Сощурившись от нестерпимого солнца, Володька глядел на широкую реку, по которой плыли белоснежные теплоходы и неказистые буксиры тащили баржи…
Рядом присел мордастый. Скосив глаза, Володька поглядел на него, а потом снова уставился на реку.
— С прибытием в город-герой Волгоград! — заговорил мордастый.
— Наши здесь дрались? — спросил Володька.
— Ага, — ответил мордастый. — А фрицы со стороны города лезли… И не прорвались…
Мордастый вытащил из кармана сверток, развернул газету. В свертке были две воблы. Одну мордастый протянул Володьке: