Он говорил — а я улавливала интонации, несвойственные обычному торговцу. А если приглядеться к форме подбородка, к изгибу рта… На девяносто девять процентов уверена, что наш «крутой кокни» — мальчик из богатой семьи и с хорошим образованием.
— А как насчет платы натурой? — Блондинчик нервно хихикнул.
— Идет.
— Что?! — Он чуть не обделался со страху.
Квартира, как я позже выяснила, принадлежала его матери. Она переехала с новым мужем в Саффолк и разрешила сыну безвозмездно пожить там, пока квартира не будет продана. Фотография матери Стефа с супругом стояла на каминной полке. Она немного напоминала мою маму. А несколькими днями позже в «Крокодиле» Стив Эмбли поведал мне историю о Фреде Зеффи. Фред крутит баранку, но в основном торгует на рынке — это выгоднее. И однажды на Саут-Банк какой-то безмозглый маленький поганец попытался впарить ему чехлы. Беда в том, что Фред узнал те самые чехлы, которые у него сперли недавно. И чехлами дело не ограничилось. Фред обнаружил пропажу еще кое-какого добра. Он тотчас рванул на стоянку — взять на подмогу кого-нибудь из приятелей. Но, когда вернулся, коротышки и след простыл. Осталось только несколько сваленных в кучу чехлов.
Стеф потянулся с кровати за бутылкой «Джека Дэниэлса» и нашел ее без труда, хотя мы и лежали в кромешной темноте. Сделал глоток и передал бутылку мне. Огненная вода согрела меня — и развязала язык.
— Что это был за разговор по мобильнику, а, Стеф? Что у вас творится?
— Тебе это не интересно.
Был бы свет включен — заглянула бы ему в глаза.
— Нет, интересно.
— Могут у меня быть свои секреты? У тебя их вон сколько.
— Ничего подобного! Это просто моя природная загадочность.
— Да-да, Кэт, конечно, — хмыкнул Стеф.
— Ну ладно, расскажи. Это как-то связано с тем вином?
— Э-э… Ну… В общем, да.
Теперь мне уже не нужно было смотреть ему в глаза.
— Врешь. — Я отдала Стефу бутылку, и он отпил еще глоток. — Выкладывай.
Раздался вздох.
— Так и быть. Только уговор: секрет за секрет.
— Ладно. Ты первый.
Стеф прочистил горло, выдержал паузу.
— Это совсем другое дело, — разродился он наконец. — Прибыльное. Минимум усилий, максимум выгоды.
— Что ты должен делать?
Молчание. В комнате стояла такая темень, что я ничего не могла разглядеть, хотя глаза уже должны были привыкнуть. Я почти чувствовала, как расширяются зрачки. Темнота обретала вес и цвет — пурпурный.
— Приходит человек, приносит деньги. Мы держим их у себя одну неделю. Потом он возвращается и забирает их. Мы получаем свою долю.
— Что за человек? Сколько денег?
— По-разному. Завтра, наверное, миллион. В следующий раз может быть больше.
— И сколько вы получите?
— Десять тысяч на троих.
Все кружится. Нужно, чтобы зрение зацепилось за что-то, но все заслоняет тьма. Снова глотаю виски — и захожусь в кашле.