Я не сразу увидела преследователей. Было воскресенье, и на открытой сцене у Королевского фестивального зала играл оркестр. Вокруг болталась уйма народу. Но потом я заметила двух мордоворотов, ломившихся сквозь толпу, увидела выражение их поросячьих глазок, услышала, как громыхают ботинки по ступенькам, по тротуару…
Блондинчик притормозил возле меня, согнулся пополам в приступе кашля. Похоже было, что его вот-вот вывернет наизнанку.
— Пожалуйста… — И это все, что он сумел выговорить.
Я распахнула дверцу кеба:
— Залезай.
Дурачок хохотал и показывал амбалам средний палец, когда мы рванули с места.
— Куда? — спросила я, отъехав достаточно далеко.
— Мэйд-Вейл.
Всю дорогу Блондинчик названивал по мобильнику. Я пыталась подслушивать, но так и не уловила ничего вразумительного в потоке шуточек. Так и тянуло спросить, зачем эти мордовороты за ним гонялись, но парень с головой ушел в свою болтовню.
Наконец он сказал, чтобы я пару раз повернула направо, а потом налево, — и мы затормозили у элегантного дома двадцатых годов. Я взглянула на счетчик:
— Десять шестьдесят.
Панику на лице Блондинчика я заметила сразу и заблокировала дверь за секунду до того, как он схватился за ручку. Надо было сообразить, что это кидала, но слишком уж меня заинтриговала сама ситуация, да и не хотелось оставлять его на съедение этим гориллам. Днем таких подвохов обычно не бывает — потому и расслабилась. Кидают, как правило, в ночное время.
— Это так ты меня благодаришь за то, что я твою шкуру спасла?
— Извини, это не то, что ты думаешь… Я и не собирался… — У Блондинчика по крайней мере хватило совести смутиться.
Я повернулась к нему:
— Сколько у тебя при себе?
— Ну… — Он пошарил по карманам джинсов, а потом беспомощно улыбнулся, и белокурые пряди упали ему на глаза.
— К банкомату едем или как?
— У меня нет с собой карточки. Она в квартире… Если позволишь мне за ней сходить…
Этот недоносок серьезно думает, что я вчера на свет родилась?
— Похоже, у нас маленькая проблема. Скажи, как ты собирался со мной расплачиваться?
Блондинчик заерзал.
— Видишь ли, когда я убегал от тех парней, мне пришлось бросить все деньги.
Теперь я уже больше веселилась, чем злилась, но не хотела, чтобы маленький шельмец это понял.
— Слушай, детка, когда я начну с тобой разбираться, ты пожалеешь, что не остался с теми баранами.
— Ну, давай мы как-нибудь… Я ведь могу все уладить? Что, если я позвоню? Скажу, чтобы принесли деньги?
— Полагаешь, я с тобой весь день сидеть буду?
— Нет, я… э-э… Я в курсе, у тебя каждая минута на вес золота… — Он отчаянно скреб в затылке и таращился в окно; на лице явственно отражалось желание очутиться где-нибудь на улице, а не торчать тут со мной взаперти. — Понимаешь, — продолжал он, — я поставляю качественные товары для таксистов, таких же, как ты. Вообще-то я как раз тихо-мирно сбывал свой товар, когда два этих крупных джентльмена на что-то обиделись и решили меня убить…
— А что именно ты сбывал?
— Чехлы для сидений. У меня дома еще есть. Может, согласишься взять вместо… Да нет, вижу, что не согласишься.