Три дня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но холод-то тот же самый! Когда я хожу по улицам или сижу в кафе на площади, я разглядываю людей. Как они ходят, как держатся, что выражается на их лицах. Иногда я могу разглядеть, какого труда им стоит, чтобы вот так держаться, сохранять такое выражение; я вижу, с какой отвагой они отвечают на вызовы, которые предъявляет им жизнь, какие героические усилия приходится им иногда прилагать, чтобы просто сделать очередной шаг, и, глядя на это, я испытываю глубокую жалость. Но это всего лишь сантименты. Ибо с таким же успехом я способен ощущать по отношению к этим людям такой холод, что, будь у меня под рукой автомат и не опасайся я неприятностей, связанных с судом и тюрьмой, я, пожалуй, всех бы их перестрелял.

— И все это пришло тебе в голову, когда ты впервые в жизни задумался о поцелуях?

— С того раза я многое передумал. Многое мне пришло в голову только сейчас, потому что мне хотелось бы знать, смог бы я, как Йорг… — Он вскинул на нее сердитый взгляд, и она поняла, что сейчас он спрашивает себя, не смеется ли она над ним.

Нельзя, чтобы он так думал.

— Я еще никогда не задумывалась о поцелуях. А если бы и задумалась, меня бы это не завело туда же, куда тебя. По-моему, такие переходы слишком уж далеки: от замывания дерьма ты скакнул к душегубству, от добрых дел — к злодеяниям, от представлений — к действительности. Каждый человек мысленно иногда ставит себя в такие воображаемые ситуации, которых никогда не допустит для себя в действительности.

— А ты вчера и сегодня ни разу не спросила себя, как Йорг мог убивать свои жертвы и могла бы ты делать то же самое? Я, например, понял про себя, что хотя и не могу представить себя в качестве убежденного бойца революции, но убийцей с холодной головой и холодным сердцем — могу.

Маргарета покачала головой и прислонилась щекой к его груди. Когда она отпустила его и снова опустилась головой на подушку, он разулся и лег рядом с ней. Так они и уснули.

9

Другие тоже спали. Йорг и Дорле по своим комнатам, Кристиана на террасе в шезлонге, Ильза на носу лодки. Только Марко был на пути в город, а обе супружеские пары и Андреас отдыхали на воздухе в ресторанчике на берегу озера, с наслаждением ощущая приятную усталость в ногах и в мыслях; заказав еще одну бутылку вина, они любовались игрой солнечного света на волнах. Стояла жара, жарко было в доме, на террасе, у ручья и у озера, зной навевал истому, а истома — миролюбивое настроение. По крайней мере, Кристиана с надеждой подумала, что все, наверное, чувствуют то же, что и она, когда перед сном ее посетило приятное чувство, что все как-нибудь образуется.

Ильза уснула потому, что не могла решить, правильно ли будет, если Ян у нее уснет. После убийства она могла себе представить у Яна два состояния: полное изнеможение и сумасшедшую эйфорию, она могла себе представить, как Ян ляжет в кровать и беспробудно проспит до утра и как Ян проведет бессонную ночь.

Но потом у нее пропала охота продолжать рассказ о буднях Яна, на сегодня с нее было довольно. Его угоны машин, ограбления банков, его побеги, его обучение в лагерях палестинцев,^[46] дискуссии с другими членами организации, тайники, где он хранит деньги и оружие, его встречи с женщинами, то, как он отдыхает, — все это она могла себе представить и все это сможет описать. Кое-что требовало дополнительного исследования: есть ли у немецких террористов какой-то определенный почерк в угоне машин и банковских грабежах? Где находятся лагеря, в которых они проходят подготовку? Сколько времени они там проводят, чему обучаются? В какой момент они прекращают спорить о политической стратегии и начинают обсуждать только детали террористических акций? Где они проводят свой отдых? На все эти вопросы можно найти ответ. Непонятно было другое: как дальше быть с убийствами? То есть берется заложник, две-три недели его держат у себя, перевозят с места на место, кормят и поят, разговаривают с ним, быть может, даже и шутят… А потом взять и убить? Как на такое может хватить духу?

Ильза поднялась и спрыгнула из лодки на берег. Нет, это было нетрудно! Трудным было первое убийство, хотя Ян и облегчил себе дело, совершив его словно бы в состоянии транса. Совершив первое убийство, Ян разорвал общественный договор, по которому мы не убиваем друг друга. Что после этого еще могло его сдерживать?

10

Когда Карин на парковке выходила из машины, к ней подошел молодой человек и спросил:

— Госпожа епископ?

Она внимательно посмотрела на него с приветливым выражением, как еще в годы своего пасторства научилась смотреть на всех обращавшихся к ней людей. Он был высок ростом, лицо чистое, открытый взгляд, весь облик этого юноши, в бежевых брюках, голубой рубашке, с темно-синей курткой на согнутой руке, излучал веселость и благовоспитанность.

— Да?

— Я хотел попросить, чтобы вы замолвили за меня словечко. Ведь вы тут, кажется, в гостях, а мне очень хотелось бы посмотреть этот дом и парк. Я пишу работу о помещичьих усадьбах этой области и вот сегодня наткнулся на эту. Будние дни я просиживаю в архивах, а в выходные выезжаю за город и наглядно знакомлюсь с тем, о чем читал. Иногда чего-то уже не оказывается на месте, зато иногда бывает, что я нахожу что-то, о чем еще ничего не написано. Об этой усадьбе я нигде ничего не читал.

— Я могу представить вас владелицам.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны. Вы меня, конечно, не помните. Девятнадцать лет назад вы конфирмовали в церкви Святого Матфея моего друга Франка Торстена и при выходе из церкви пожали мне руку.

— Нет, не припомню ни вас, ни вашего друга. Вы изучаете историю искусства?

Она направилась к дому, и он пошел вместе с ней.

— Я вот-вот закончу университет. Прошу извинить меня, что я не представился. Герд Шварц.

Кристиану они застали в обществе дочки Ульриха на кухне. Кристиана встретила их недоверчиво, но сразу почувствовала облегчение. Так вот, оказывается, кто тот молодой человек, который ходил по деревне! Она дала Карин необходимые инструкции насчет жаркого в духовке и повела Герда Шварца осматривать дом.

Не знает ли она, кто построил этот дом? Он как будто напоминает усадьбы Карла Магнуса Бауэрфенда шестидесятых-семидесятых годов восемнадцатого века.^[50] Просторный вестибюль, ведущая на второй этаж деревянная лестница вместо обычных в то время каменных, две потайные угловые комнаты, в которые можно попасть только из салона, — все это характерно для его творческого почерка. Проверяла ли она, не скрывается ли под штукатуркой в углах салона и на потолке роспись? Бауэрфенд любил расписывать углы выходящего на террасу салона растительным орнаментом, а потолок — в виде нежно-голубого неба с легкими облачками. Герд Шварц был мастер не только говорить, но умел так же хорошо слушать собеседника. Сетования Кристианы на плесень в каменной кладке и жучка в деревянных деталях, на крышу, водопровод, на трудности с транспортом и дороговизну доставки — все нашло в нем внимательного и сочувственного слушателя. В парке она показала ему впадину, которую мечтала снова наполнить водой из ручья.

— Где пруд, там наверняка был и островок. — Приглядевшись, он нашел во впадине возвышенный участок и на нем два камня, на которых когда-то, должно быть, покоилась скамья.

И все это время он вел себя с такой подкупающей скромностью, что вскоре Кристиана начала воспринимать его почти как родного и предложила ему погулять одному и посмотреть все, что ему интересно. Ей же, дескать, пора возвращаться на кухню.

Но он недолго оставался один. Андреас, которому Кристиана рассказала о Герде Шварце, не поддался чарам его воспитанности и скромности:

— У вас есть мобильник? Можно мне на него посмотреть?

Когда Герд Шварц в недоумении протянул Андреасу свой телефон, тот засунул его себе в карман.

[46] …обучение в лагерях палестинцев… — Еще в 1970 году террористы первого поколения из «группы Баадера — Майнхоф» прошли двухмесячную подготовку на Ближнем Востоке в тренировочном лагере палестинских экстремистов. Впоследствии такая практика стала регулярной. Средства для обучения бойцов добывались путем вооруженных ограблений банков и магазинов, угонов автомашин и т. д.

[50] …напоминает усадьбы Карла Магнуса Бауэрфенда шестидесятых-семидесятых годов восемнадцатого века. — Вероятно, гость, выдавая себя за знатока архитектуры, просто выдумал имя архитектора.