Три дня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пятница

1

К семи часам она уже была на месте. Она так и рассчитывала, что в утренние часы доедет до места скорее, чем обычно. Когда на пути вслед за первым знаком дорожных работ попался еще один, а за ним и третий, она занервничала. Вдруг, выйдя из ворот и увидев, что она его не встречает, он с первой же минуты испытает разочарование? В зеркале заднего вида отражался восход. Уж лучше бы ехать навстречу солнцу, пускай бы оно и слепило глаза, это было бы все же приятнее, чем удаляться в противоположную сторону.

Она припарковалась на привычном месте и прошла короткий отрезок до ворот как всегда медленно. Она выбросила из головы все, что относилось к ее собственной жизни, освобождая место для него. Впрочем, он и без того занимал в ее мыслях прочное место; у нее и часа не проходило, чтобы она не спросила себя, что он сейчас делает, как чувствует себя в эту минуту. А уж при свиданиях с ним для нее вообще все, кроме него, переставало существовать. Теперь же, когда его жизнь перестала топтаться на одном месте и снова пришла в движение, ее внимание будет ему еще нужнее.

Старинное здание из песчаника стояло озаренное солнцем. В который раз она поразилась тому, как может здание такого отвратного предназначения быть таким красивым: эта стена, увитая диким виноградом, который весной зеленеет, как луга и леса, а осенью пламенеет багрянцем и золотом, эти маленькие башенки по углам и одна большая посредине, с почти церковными окнами, эти тяжелые угрюмые ворота, словно поставленные не столько для того, чтобы преграждать выход обитателям здания, сколько для того, чтобы не пропускать внутрь их недругов. Она взглянула на часы. У тамошних хозяев принято заставлять тебя ждать. С ней не раз бывало, что, получив отказ в двухчасовом свидании, она после отведенного ей одного часа, мысленно уже пережив расставание, вынуждена была лишних тридцать, а то и сорок минут томиться в ожидании, пока за ней наконец придут, чтобы выпустить.

Но едва колокола близлежащей церкви начали отзванивать седьмой час, как ворота открылись,^[1] и он вышел из них, щурясь на солнце. Она бегом бросилась к нему через дорогу и обняла. Она обняла его, не дожидаясь, когда он поставит на землю две свои тяжелые сумки, и он стоял как столб, не отвечая на ее объятие.

— Наконец-то! — воскликнула она. — Наконец-то!

— Дай я сам поведу машину, — сказал он, подойдя к дверце. — Я так давно об этом мечтал.

— Не боишься? Машины теперь ездят быстрее, и они движутся сплошным потоком.

Но он ее не послушал и не изменил своего решения, даже когда у него от такой нервной нагрузки на лбу выступила испарина. Она напряженно сидела рядом и молча терпела, когда он допускал ошибки при поворотах на городских перекрестках и при обгонах на автобане. И лишь встретив предупредительный знак, оповещающий о том, что впереди будет место для стоянки и отдыха, она сказала:

— Мне нужно позавтракать, я уже пять часов на ногах.

В тюрьме она регулярно навещала его раз в две недели. Но сейчас, когда они шли с подносами вдоль раздачи, когда он стоял у кассы, когда вернулся из туалета и сел напротив нее за столик, у нее было такое чувство, словно она видит его впервые после долгой разлуки. Она увидела, как сильно он постарел, гораздо больше, чем ей казалось или чем она признавалась сама себе при свиданиях. На первый взгляд он выглядел совсем неплохо для своего возраста: высокий рост, угловатое лицо, красивые зеленые глаза, густая шевелюра седеющих каштановых волос. Но вяловатая осанка подчеркивала появившееся у него брюшко, которое неожиданно контрастировало с исхудалыми руками и ногами, походка его стала шаркающей, цвет лица — серым. А морщины, вдоль и поперек избороздившие его лоб и глубокими вертикальными складками прорезавшие щеки, говорили не столько о внутренней сосредоточенности, сколько об общем нервном истощении. Она пугалась, замечая его нерешительную и замедленную реакцию на ее слова, суетливость и смазанность жестов, которыми он сопровождал свою речь. Как же она не замечала этого при свиданиях? И каких еще наружных и внутренних изменений могла в нем не заметить?

— Куда мы едем? К тебе?

— Сначала до понедельника в деревню. Мы с Маргаретой купили дом в Бранденбурге.^[2] Он в плохом состоянии, без отопления, без электричества, а воду нужно носить из колонки на дворе, зато вокруг большой старинный парк. Сейчас, в летнее время, там прекрасно!

— А как вы готовите еду?

Она рассмеялась:

— Надо же, что тебя интересует! На газе из круглых красных газовых баллонов. На выходные я купила про запас еще парочку. Я позвала в гости старых друзей.

Она ждала, что он обрадуется. Но он не изъявил радости, а только спросил:

— И кого же?

Уж сколько она передумала, прежде чем это решить! С кем из старых друзей ему приятно будет встретиться, а кто будет только смущать и заставит замкнуться? Ему необходимо человеческое общение, говорила она себе. Кроме того, ему требуется помощь. От кого же ее ждать, как не от старых друзей? В конце концов она решила, что если человек обрадуется ее звонку и выразит желание приехать, то, значит, он и есть самый правильный гость. У многих из отказавшихся от приглашения она слышала в голосе искреннее сожаление: они бы с радостью приехали на встречу, если бы знали заранее, но сейчас им уже поздно менять свои планы. Однако тут уж ничего нельзя было поделать. Его выпустили так неожиданно.

— Хеннер, Ильза, Ульрих со своей новой женой и дочерью, Карин с мужем и, конечно же, Андреас. Считая нас с тобой и Маргарету, всего соберется десять человек.

— А Марко Хан?

— Кто?

— Сама знаешь кто. Долгое время мы с ним только переписывались, а четыре года назад приехал ко мне на свидание и с тех пор навещал постоянно. Не считая тебя, он…

— Ты о том ненормальном, из-за которого тебе едва не отказали в помиловании?^[3]

— Он сделал всего лишь то, о чем я сам его просил. Я написал приветственное обращение; адресаты и повод были мне известны. Тебе не в чем его обвинить.

— Но ты не мог знать, во что это выльется! Зато он знал и не остановил тебя вовремя, а, наоборот, еще и подначивал. Он использует тебя.

Она опять разозлилась, как в то утро, когда прочитала в газете, что он публично обратился с приветствием к какому-то там конгрессу^[4] против насилия. Это было расценено как нежелание пересмотреть свои взгляды и полное отсутствие раскаяния, из чего делался вывод, что такой человек не заслуживает помилования.

— Я позвоню ему и приглашу приехать.

Он встал, порылся в кармане в поисках мелочи и направился к телефонному аппарату. Она тоже встала, чтобы броситься за ним и остановить, пока не поздно, но заставила себя сесть. Увидев, что у него в разговоре возникла заминка, она снова встала, подошла к нему, сама взяла трубку и объяснила, как добраться до ее дома. Он обнял ее за плечи, и ей стало так хорошо, что она перестала сердиться.

[1] …ворота открылись… — Арестованный в 1982-м и осужденный в 1985 году Кристиан Клар отбывал наказание в Брухзальской тюрьме. Построенная в середине XIX века, это одна из первых в Европе тюрем одиночного заключения; в настоящее время там содержатся осужденные за особо тяжкие преступления и терроризм. Брухзаль — город на юге Германии, в земле Баден-Вюртемберг, в 20 километрах от Карлсруэ.

[2] Бранденбург — одна из земель Федеративной Республики Германии со столицей Потсдам; на востоке граничит с Польшей; из состава Бранденбурга в отдельную федеративную единицу выделена земля Берлин. После 1945 года земля Бранденбург оказалась в советской зоне оккупации, вошла в состав Германской Демократической Республики и была разделена на три округа. В октябре 1990 года федеральная земля Бранденбург была восстановлена. Треть территории Бранденбурга занимают леса; здесь находится множество природных парков и заповедников, бывших дворцов и усадеб, полуразрушенные или частично восстановленные средневековые замки-монастыри.

[3] …из-за которого тебе едва не отказали в помиловании? — В 1985 году Кристиан Клар был признан виновным и приговорен к шести пожизненным срокам заключения и дополнительно к пятнадцати годам тюрьмы. В 1995 году суд постановил, что с учетом тяжести совершенных им преступлений минимальный срок заключения должен составить 26 лет (до начала 2009 года). По истечении 24 лет Клар обратился к федеральному президенту с прошением о помиловании. Президент Германии Хорст Кёлер лично встретился с Кларом, но 7 мая 2007 года, ввиду того что бывший лидер РАФ так и не раскаялся в содеянном, отклонил его прошение. Однако год спустя штутгартский суд вынес решение об условно-досрочном освобождении Кристиана Клара, и 19 декабря 2008 года Клар вышел из тюрьмы. Сам Бернхард Шлинк на вопрос, как он относится к освобождению Клара, ответил, что он бы, наверное, не стал его освобождать.

[4] …он публично обратился с приветствием к какому-то там конгрессу… Это было расценено как нежелание пересмотреть свои взгляды и полное отсутствие раскаяния, из чего делался вывод, что такой человек не заслуживает помилования. — В январе 2007 года Кристиан Клар направил приветственное послание участникам ежегодной конференции памяти Розы Люксембург.