Доктору доводилось видеть такое на многих планетах, на которых произошла какая-то катастрофа, падение метеорита или атомная война… что угодно, из-за чего цивилизация рушится, а остатки населения пытаются выжить среди развалин, неспособные понять ни своё окружение, ни своих предков.
— Хвала Господу, — сказал Виллхафф.
Гелиос развёл руками:
— Наши легенды говорят о том, что Бог находится здесь, за одной из дверей. Мы, конечно, не знаем, за которой из них.
— Я думаю, что если Бог где-то и живёт, то именно в таком месте, — задумчиво согласился Доктор, жуя гриб.
Такого рода общества часто создавали на основе остатков технологии и «расовой памяти» о прошлом сложные религии и легенды.
— Да, кладбище на южной стороне здания, — прошептал Паллант. — Я помню, как ходил туда когда-то. На надгробных плитах есть свидетельства.
— Не нужно забывать тот раз, когда ты нашёл мою могилу, — как бы между прочим заметил Гелиос.
— Как такое возможно? — спросил Доктор.
— Кому знать? Каждое утро мы просыпаемся и оказываемся здесь, мы помним, где растут грибы, в какой мы комнате, где в засаде залегли малтраффи. Разве может быть иначе?
— У вас восхитительный взгляд на мир. Каждый день познавать заново.
Паллант, улыбаясь, посмотрел на Доктора:
— Мы гибриды людей и галлифрейцев, дети Кастерборо. До Проклятия мы были сторонниками политики вмешательства, нацеленной на создание гармонии в известных галактиках, на ускорение наступления новой эры вселенского мира. Нам это не удалось и это наше наказание.
У Доктора расширились глаза.
— Это гипотеза Вилхафа, — добавил Гелиос. — Мне она нравится больше всех, хотя она, скорее всего, и неверная. В большой степени она основана на апокрифах и на его собственных спекуляциях. Гипотеза Гордела такая же невероятная. Я же склоняюсь к тому, что мы из Группы Случайно Забытых, Когда Все Остальные Перенеслись Из Этой Реальности. Это может объяснить нашу одержимость поиском Бога.
— Я думаю, что Гелиос — Мерлин, — сказал Вилхаф.
Гордел устало обвёл всех взглядом:
— Мы — сверх эволюционировавшие выжившие из расы талов, сбежавшие от неизбежного уничтожения Скаро, приведшего к началу Последней Далековой Войны.
— Да вы понятия не имеете о том, кто вы! — ахнул Доктор.
— А где мой дневник? — внезапно спросил Паллант.
— Твой дневник скоро найдётся, — сказал Гордел, многозначительно посмотрев на Доктора.
Виллхафф и Гордел начали писать что-то в блокнотах, в таких же, как тот, который нашёл Доктор.
Доктор пожал плечами, изображая непонимание.
— Вы не против, если я разомну ноги? Хочу осмотреть эту комнату. Кто знает, может быть, найду дневник Палланта. Больше никто не хочет?
Ему никто не ответил.
— Вы её, наверное, уже видели, — сказал, вставая, Доктор.
Четверо мужчин сидели вокруг костра; Гелиос и Паллант доедали грибы, остальные писали дневники. Доктор осторожно пошёл среди обломков. Он нашёл свободное место между двумя полками, как раз под одной из лампочек.
Убедившись, что его никто не видит, Доктор вынул из кармана дневник Палланта. Он полистал его, начав примерно за четверть до конца. В основном там были карты, на которых довольно красивым рисунком морды малтраффи, видимо, были обозначены территории различных прайдов.
Они читали книги, во всяком случае Паллант. Страницы были покрыты цитатами, а местами были даже вклеены страницы из разных томов. Была страница из словаря архитектурных терминов, на которой были разные формы дверей, пара рисунков женщин. Прочитав несколько страниц, Доктор обнаружил информацию о том, где найти воду и грибы, очень подробный список того, чего лучше не делать, и почти детский титульный лист: «Это книга Палланта».
В первой части излагалась автобиография. Очень прямолинейно. Зачем Палланту писать имя своей матери, имена братьев и сестёр? Доктор не мог придумать причины, по которой Палланту могло понадобиться записывать такие банальности. Любое другое поколение могло бы писать для потомков, но сейчас потомства не будет, будущего осталось всего лет пятнадцать. Для кого он это писал?