Никакого ответа, даже ни одно щупальце не шелохнулось. Доктор подошёл к рутанину. Без глаз, безо рта, без носа… как оно вообще мир воспринимало? Явно не зрением, не слухом, и не обонянием. Должно быть, для рутанина мир представлял собой флуктуации температуры и изменения в локальных электрических и магнитных полях. А может быть, он даже и не видел разницу между ними. Для телепатического группового сознания метаморфических амёб вселенная, возможно, существовала в одном из двух состояний: рутане и не-рутане.
Доктор нагнулся над рутанином, не зная, чувствует ли тот его присутствие.
На боку рутанина появилась щель. Её ширина была как раз такой, что Доктор мог бы просунуть в неё ладонь, хотя он, конечно же, не собирался этого делать. Щель приоткрылась, её края уплотнились. Внутри она была чёрной.
Доктор понимал, что смотрит гораздо дольше, чем это предполагали правила приличия, но сомневался, что рутанин мог на это обидеться, да и вообще хотя бы отличить одно выражение гуманоидного лица от другого.
Щель раздвинулась ещё шире, и Доктор увидел в ней зубы. Ряд белых зубов, как у младенца, а за ними толстый красный язык.
— Приветствую, повелитель времени, — сказал рот рутанина женским голосом. — Гортань гуманоида не способна воспроизводить звуки рутан, гуманоидный мозг неспособен воспринять сложность их лексики, грамматики и синтаксиса, а гуманоидная нервная система не способна полностью воспринимать язык рутан. Поэтому нам пришлось адаптироваться к вашему примитивному методу коммуникации.
— Это очень предусмотрительно с вашей стороны, — ответил Доктор на чистом рутанском.
Рот раскрылся от удивления.
— Не пройдёте ли за мной? — любезно предложил Доктор.
Единственный лифт, позволявший опуститься с этажа камеры бесконечности в Паноптикум, был зарезервирован для повелителей времени, чтобы ограничить доступ к находящимся между этими этажами причалами ТАРДИС. Ларне пришлось воспользоваться пожарной лестницей, которая спиралью шла вокруг шахты лифта. От камер бесконечности до этажа Паноптикума были в буквальном смысле тысячи ступеней. Жёстких, серых, каменных ступеней. На половине пути Ларне пришло в голову, что нет никаких причин не сделать лестницы размерно-трансцендентными. Довольно просто спроектировать лестницу так, что никогда не придётся подниматься или опускаться больше, чем на один пролёт, независимо от того, на какой этаж нужно попасть. Она начала мысленно моделировать оптимальное решение. Математика отвлекала её от судорог, от разболевшихся ног. К тому времени, когда она спустилась до конца лестницы, она уже всё спланировала, и поклялась при первой же возможности поднять этот вопрос на Совете.
Сейчас ей это, разумеется, ничем уже не поможет.
Как только она закончила спуск, усталость нагнала её, она согнулась пополам, отчаянно пытаясь втянуть в лёгкие достаточное количество воздуха. Пот лился со лба и по спине. Голова кружилась, босые ноги одновременно замёрзли и пекли огнём. Она так устала, что даже не заметила, что рядом стоит Доктор.
— Ты что, сбежала по лестнице в одной ночнушке? — спросил Доктор.
Ларна кивнула, пытаясь распрямиться. Он нагнулся над ней и не знал, то ли положить ей руку на плечи, то ли наоборот, дать ей возможность распрямиться. Он выбрал второе.
— В чём дело? — тихо спросил он. — Тебе плохой сон приснился?
— В этот раз ты заметил, что на мне одето, — хрипло ответила она. — И в этот раз бежала я.
Доктор смотрел на неё, не понимая.
— Ужасная опасность! — вырвалось у неё, когда она вспомнила, зачем она вообще сюда бежала.
— Успокойся. Что за опасность?
Ларна восстановила дыхание:
— Мы в опасности. Думаю, что инопланетяне — не то, чем кажутся.
— Но я только что встретил рутанина. Все прошло без сучка и задоринки.
— Только рутанина? — удивлённо спросила Ларна. — Я думала, что сонтаране прибывают одновременно с ним.
Доктор посмотрел на часы и хлопнул себя по лбу.
— Слушай, Ларна, мы поговорим об этом позже. Иди в мою комнату, налей себе чего-нибудь выпить, чувствуй себя как дома. Я скоро приду. Я ещё не закончил, и не хочу бросать работу на середине. Взявшись за гуж… и всё такое.
Улыбнувшись, Доктор набрал свой код доступа и открыл дверь лифта. Дверь плавно закрылась у него за спиной. И с запозданием на две тысячи ступени до Ларны дошло, что ей уже можно пользоваться зарезервированными для повелителей времени лифтами.
Немного позже и раньше, Доктор стоял возле Западной зоны материализации. Позади него на горизонте Капитолия доминировала похожая песочные часы Цитадель повелителей времени. Воздушное транспортное движение было направлено в обход этой части города, но всё равно было очень интенсивное.
Все часы хором начали бить девять колоколов.
Центр платформы начал мерцать. В трёхмерном пространстве вращалась чёрная пирамида. Она продолжала висеть и медленно крутилась. У Доктора в руке был синий планшет управления. Он нажал зелёную кнопку.
Прекратив вращаться, пирамида исчезла, а на её месте оказались десять сонтарских воинов. Они были одинаковые: коренастые гуманоиды с закруглёнными плечами и туловищами. Конечности были сильные, как у боди-билдеров. Доспехи были сделаны из мягкого, почти как кожа, серебристого материала, полностью покрывавшего их кожу. На них были надеты большие куполообразные шлемы. Как они различают друг друга? — подумал Доктор. Должна же у них быть такая возможность, боевые действия почти невозможны без возможности различать звание и должность. Они все были одного и того же роста и телосложения, лишь на воротниках у них были знаки отличия, а на шлемах — эмблемы подразделений. На них не было ни медалей, ни других отметок о былой доблести, но на поясах были какие-то электронные устройства. Оружия, как и было оговорено, не было. Все сонтаране кроме троих, стали кругом, а в центре, по-видимому, был их лидер. Они осматривали своё окружение, выискивая ловушки, опасаясь засады. Оставшиеся двое поднимали на плечи ящики. Ящики были почти такого же размера, как и они сами; по-видимому, в них была провизия и какое-то оборудование. В глубине Цитадели команда наблюдателей должна была уже сканировать содержимое ящика, используя такие сложные методы, что сонтаране даже не догадывались об используемых научных принципах, не говоря уже о самом сканировании. Если в этих ящиках было оружие, его незаметно обезвредят или изымут.