— Ларна! — вскрикнул он. — Леди Ларна, — поправился он и снова повернулся к пульту. Вейма он проигнорировал.
Она подошла к нему.
— Они лишили меня глаз, — задумчиво сказал он им. — Это было после того, как я нашёл Бога, и до того, как я вернулся сюда.
Ларна кивнула и с грустной улыбкой посмотрела на Вейма. Давным-давно, задолго до их рождения, полевые экспедиции во вселенную были немного более обычным делом, чем сейчас. Тогда Верховный Совет немного ослабил правила о невмешательстве, и позволил ограниченную свободу путешествий на межгалактические научные конференции и/или в интересные места, но исключительно для наблюдения. ТАРДИС вновь путешествовали по вселенной по официальным делам повелителей времени. Савар отправился в одну из таких экспедиций.
Его нашли десять лет спустя.
В глубинах космоса засекли дематериализацию его спасательной капсулы. Тут же туда была отправлена спасательная ТАРДИС. То, что они обнаружили, было ужасно: капсула была ограблена дочиста, только её пилота оставили ползать в темноте, одного. Савара покалечили, его глаза были удалены. Оба глаза, каждый миллиметр оптического нерва, даже ответственные за зрение доли мозга были ампутированы. Что бы там ни произошло, это свело Савара с ума. Его вернули на Галлифрей и его тело исцелили, для него соткали новую пару глаз. Но его разум (а некоторые говорили, что и его душу) вернуть не удалось. Он бормотал о своих глазах, о том, что его глаза забрали его глаза, о том, что он упал с края вселенной, и о том, что он видел лицо бога. Хирурги не могли вылечить его душу. Даже пару регенераций спустя Савар был больным; бывший когда-то великим учёным и путешественником, теперь он стал безвредным недоразумением. Большинство повелителей времени его игнорировали. А те, которые не игнорировали (к примеру, Ларна и Доктор), обращались с ним как с ребёнком. Вейму не нравилось ни то, ни другое.
— Кажется, я снова нашёл Бога, — печально сказал Савар.
Ларна улыбнулась ему:
— Вы не против, если я воспользуюсь пультом?
— Нет, что вы, дорогая, — он отступил назад, чтобы пропустить Ларну.
Вейм стал рядом с ней и проверил показания. Савар перепрограммировал пульт, сбил его с тщательно выбранных координат, за которыми пытался проследить Вейм.
— Нам нужно увидеть прибытие инопланетного флота, — сказал он Савару.
Савар хихикнул и указал на дисплей.
Пространство и время изящно развернулись, и два космических флота появились на выделенных для них позициях, каждый над своим полюсом Пазити Галлифрея.
В этот раз весь дисплей был пометках, сделанных Саваром. Ларна остановила изображение и начала просматривать пометки. Вейм уже знал, куда нужно смотреть, и уже видел, что там действительно было что-то необычное.
— Там стена… чего-то, — сказала Ларна. — Словно рябь в пространстве-времени. Она указала на дисплей. Там было едва заметное искажение, по всему изображению, оно начиналось позади Пазити и проносилось сквозь Галлифрей ровно за столько времени, сколько было нужно для открытия врат Вихря. Словно на изображении на мониторе не хватало одного пикселя, не более.
— Молодец, что заметил это, — сказала Ларна.
— Что это? — спросил Вейм.
— Это конец вселенной, — сказал Савар, — и ничего мы с этим не сможем сделать.
Другой Доктор залез к ним, и они стали рядом, как близнецы.
— Разве это не нарушает Законы Времени? — спросил Магистрат, не зная, к которому из Докторов ему обращаться.
— Нарушает, но не все, — ответил Доктор и засмеялся со своей шутки.
— Жаль, что это не я сказал, — прошептал Доктор.
— Ещё скажешь, — ответил ему Доктор.
Магистрат посмотрел на нового:
— Ты из будущего?
— Я — он — из будущего через полтора часа. Я только что вернулся со встречи рутанской делегации.
— И как, всё прошло гладко? — спросил у себя Доктор.
— Ты же знаешь, что я не могу ответить, не вызвав серьёзных последствий для Паутины Времени. Всё было нормально, а судя по улыбке, которая будет на моём лице через час, сонтаране тоже не создали никаких проблем.
Оба Доктора посмотрели на свои наручные часы.