— Можно сформулировать и так, не употребляя более конкретных обозначений моему нездоровью. Например, чуть не сошел с ума или еще как-то… Но теперь я в норме.
Тогда ты скоро снова возьмешь в руки вожжи! — засмеялась Джанет.
— Непременно!
После ухода Джанет Райн вновь открыл журнал.
Райн захлопнул журнал и судорожно вздохнул.
Очнувшись от тягостных воспоминаний, он подумал, что пора бы и Джозефине появиться здесь. Джон по-видимому не стал будить всех одновременно, опасаясь сбоев.
Райн спрятал журнал под подушку и снова лег. Он представил себе, как к нему врываются повзрослевшие сыновья, и незаметно для себя уснул, убаюканный радостной картиной.
Райн увидел себя за пультом управления. Предусмотренные регламентом процедуры он уже провел, но его гложет мысль, что в своих действиях он допустил какую-то неточность. Он сделал запрос, но на экране компьютера стали появляться отрывочные фразы с неуклюжими потугами на юмор. Райн еще раз проверил показания приборов, чтобы выявить источник помех, затем повторил запрос. Бессмысленность ответов взбесила Райна, и, не сумев избавиться от кошмара даже обнулением, он принялся колотить по пульту чем-то тяжелым — кажется, он выломал спинку кресла.
На экране возникли слова:
В гневе Райн отвернулся от экрана. Его взгляд упал на иллюминатор — за ним опять маячили лица танцоров, плоские и круглые, как недопеченные лепешки.
Он в ярости повернулся к компьютеру и, ударив кулаком по наборной панели, проорал прямо в экран:
— Это ты, мерзкая железяка, позвал их, чтобы поиздеваться надо мной! Ты с ними заодно!
Ответ компьютера окончательно взбесил Райна.
— Ты нарочно тиранишь меня и намеренно выводишь из равновесия!
— Ну, держись, поганец! Сейчас получишь! — зарычал Райн, вновь замахнувшись спинкой кресла.
Внезапно перед ним появилась приятная пожилая дама. Это его мать, Надежда Демпси. Именно в ее честь Райн и назвал звездолет. Она с осуждением покачала головой и недовольно проговорила:
— Откуда ты набрался таких словечек? И такой грубый тон! А манеры!
В ответ он совсем по-детски пожаловался на обидчика:
— Да-а, он дразнится! Скажи ему, чтобы не дразнился!
Она повернулась к экрану и строго сказала:
— Да как ты смеешь обижать ребенка, пустоголовый железный болван? Сейчас — же прекрати это безобразие!
Но тот в ответ исполосовал экран совершенно непотребными словосочетаниями.
Возмущенный Райн перенес гнев на мать:
— Ты даже этого не хочешь для меня сделать! Ты и прежде никогда не была милой и доброй!
И тут респектабельная дама внезапно превратилась в безобразную старуху из его кошмаров…
От невероятного ужаса он зашелся в крике…
Райн открыл глаза и увидел возле постели Джозефину с зажатой в руке пустой ампулой из-под продитола. Она ласково коснулась его плеча:
— Скоро полегчает, милый. Ты так кричал…
Услышав родной голос, Райн облегченно улыбнулся:
— Мне уже гораздо лучше, любимая, и думаю — не только от лекарства. А почему не пришли мальчики?